Сердце дракона. Книга 1

Размер шрифта: - +

Глава 17. Папоротниковая впадина

 

Солнце стояло высоко над одной из покрытых густой травою просек леса, которая, постепенно расширяясь, вливалась в утоптанный тракт, ведущий с севера Нолфорта на его юг. Развесистые дубы, к которым местами подмешивались бук и разнообразные кустарники, переплетались друг с другом своими изогнутыми ветвями, заслоняя зелёный ковёр от тёплого света и создавая вокруг и далеко вперёд атмосферу вечной таинственности. Тишина в лесу царила почти мёртвая. Если раз и ухнет птица или выскочит из дупла белка, то шум этот ещё долго разносится эхом во все стороны. Любой шорох был слышен издалека. Любой шёпот казался криком. Любая мысль – ударом в колокол.   

Конский топот, налетевший штормовым ветром, этот покой не просто нарушил, а взбаламутил до безобразия. Поднял к макушкам тысячелетних деревьев пыль и опавшие листья, заставил последние кружиться в лишенном ритма танце и умчался дальше, ещё долго напоминая о себе.     

Процессия летела по лесному тракту немалая. Во главе мчалась четвёрка всадников, державших наготове рожки, куда требовалось дуть, посмей преградить им путь какой-нибудь собиравший хворост крестьянин или просто путник, или даже повозка. Одеты всадники были в длинные плащи, под которыми прятались искусно сделанные кольчуги, плотно и упруго прилегающие к телу. Колени всадников были покрыты тонкими стальными пластинками, а икры – металлическими кольчужными чулками. С поясов свисали дорогие мечи, а у одного всадника в руке было древко, на конце которого развевался небольшой флаг с изображением крепости, охраняемой большим бурым медведем. 

Вслед за четвёрткой ехали ещё шестеро; тоже с мечами у пояса, на великолепных скакунах и одетые не по-простому. Замыкала процессию дюжина военных, а в самой её середине из стороны в сторону качался элегантный экипаж, украшенный золотыми розами и нагруженный тремя увесистыми саквояжами, которые были основательно прикреплены к крыше толстыми ремнями. 

Впереди экипажа на белой в серых яблоках лошади ехал недовольного вида господин. На вид ему было около шестидесяти лет, одет он был по-походному просто, но внимательный взгляд смог бы легко определить, что качество сукна его одежд шло в колоссальный разрез с тем, что было у одежд его спутников. А если солнечный луч преломится и с секунду-другую задержится на руках того господина, затянутых в кожаные перчатки и крепко державших поводья, то нет-нет да и сверкнёт гранатовым блеском рубин на указательном пальце или сапфир – глубоководной синевой на безымянном. 

Выражение лица статного господина всю дорогу оставалось хмурым: густые, некогда чёрные, а сейчас сильно с проседью, брови чуть ли не срослись на переносице, под глазами были мешки, а подбородок и скулы настолько напряжены, что, казалось, вот-вот и губы разомкнуться, и господин разверзнется такой несусветной бранью, которая распугает всё вокруг, и даже солнце от страха нырнёт за облака. 

Но брани не следовало, как и других слов, впрочем, тоже. Лишь резкий жест левой рукой, понятный только одному человеку, что шёл на своей лошади следом и ловил каждый вздох и движение хозяина. Получив команду, стражник пришпорил своего скакуна, обогнал всю процессию и прикрикнул всадникам, что поспешали впереди: 

– Стой, кому говорю!

Лошади громко заржали, распугивая не успевших спрятаться в ветвях деревьев птиц и, попеременно фыркая, застыли на месте. 

– Проехали поворот. Разворачиваемся. 

Державший в руке флаг оруженосец уверенно заметил:

– Дорога на юг одна. Мы не могли сбиться с пути. 

– Позади нас осталась Папоротниковая впадина. Его величество желает повернуть на запад. 

– Но впадина была добрых двадцать миль назад... А то и больше.

– Сам выпендришься перед королём и скажешь ему об этом или будешь исполнять приказ? 

Перечить его величеству, королю Риккарду Стернсу, не смела даже муха. Пришлось толкаться на узком пятачке, поросшем клевером. Лошади перестроились быстро, а вот с экипажем пришлось повозиться. Даже дверцу открыли, чтобы высадить из кареты двух дам: одну – лет двадцати, скромно одетую, с вечно опущенным, понурым взглядом; другую – постарше, хоть и в богатом дорожном платье, но на лицо замученную и невесёлую. Сразу было понятно, что в путь она отправилась против своего желания и в дороге только и делала что считала минуты до отправления обратно домой. Но считать нужно было не минуты, а дни, поэтому дама быстро утомилась и предпочла просто дремать, пока экипаж болтает из стороны в сторону, словно пудинг на подносе, который быстро несут из кухни на праздничный стол. 

На двадцати с лишним милях назад путь не закончился. Свернув на дорогу поуже, процессия загремела по камням вперемешку с обломленными ветками и только спустя приличное время вынырнула на твёрдый дёрн, по которому пошла быстрее. 

До Папоротниковой впадины добрались, когда солнце уже стояло ниже макушек самых высоких деревьев. Эти плодородные земли вошли в состав Нолфорта очень давно: в те времена, когда количество домов на них можно было пересчитать по пальцам, а замок нынешнего хозяина – лорда Альгервильда – ещё и закладывать не начали. Теперь же, стоило лесу расступиться и всадникам и экипажу выйти на простирающиеся далеко вперёд темно-зелёные долины, по обе стороны дороги сразу начали попадаться разной величины деревеньки, какая душ на сто, а какая – и на все двести.    



Лана Каминская

Отредактировано: 28.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться