Сердце королевы степей

Размер шрифта: - +

Глава двадцать вторая. Разговор

Каникулы пролетели быстро. Художница завершила коллекцию, прикрепив иллюзии и картины к амулетам. Она сделала несколько копий, одну — для Степной Военной академии. Наставники девушки в Академии Высоких Искусств, а Ровена успела навестить и их, ознакомив со своими задумками, работу «Защитники Дуатерры» оценили высоко. Талантливой ученице пообещали засчитать первый цикл картин как диплом за второй курс.

С лёгкой руки Шеллы идеей Ровены заинтересовался король. Ансгар Второй прислал девушке приглашение во дворец. Там в Малом приёмном зале она впервые продемонстрировала свою работу Его Величеству, советникам короля,  Главам стражей и Верховному командору.

Ровена приняла решение идти в парадной форме курсанта академии. Накануне она невероятно волновалась, не спала ночь, но, как оказалось, напрасно. Выставка произвела хорошее впечатление. Не зря художница вложила столько любви в изображения будущих воинов и их наставников. В итоге Ровена обзавелась бумагами с личной подписью короля, предписывающими командорам подразделений оказывать всяческое содействие художнице. Ансгар Второй попросил уделить внимание и воинам, несущим службу в приграничных уделах.

— Сент-Норд, например, подойдёт великолепно. Советую обратить внимание и на Академию Мореплавателей в Карите, — произнёс король и обаятельно улыбнулся.

Ровена украдкой разглядывала Ансгара Второго и обдумывала, как можно передать его невероятное обаяние в иллюзии-портрете. Не приукрашивая, подобно придворным живописцам, некрасивое лицо, угловатую фигуру правителя.

Король, словно прочитав мысли художницы, сказал:

— Ровена дира Бранн, принимайте заказ. Я прошу этим летом создать наш с Шеллой и дочкой семейный портрет. Не парадный, домашний.

— С большим удовольствием, Ваше Величество! — с воодушевлением воскликнула Ровена и приложила раскрытую ладонь правой руки к груди — жест, которым воины издревле приветствовали королей.

После посещения дворца Ровена целый день была рассеянной, обдумывая будущие иллюзии. Но долго пребывать в этом состоянии ей не дали. Племянники требовали участия в их играх, друзья художники и мастера слова спешили поделиться своими достижениями. Сестра, оставляя дочь на попечение Гвен, сопровождала Ровену на примерки бального платья к лучшему портному Туаты, своему давнему приятелю. Мастер Перт, уроженец Кариты, чёрными глазами и живостью движений напомнил Ровене Марвина. Мастер снимал мерки, давал распоряжения помощникам, подбирал фасон и ткани, а художница изо всех сил старалась не думать о том, кто нежданно прокрался ей в душу. Она как заклинанье твердила про себя: «Я люблю Ортена». А зловредный внутренний голос нашептывал: «И не его одного».

Мастер Перт улыбался, наблюдая за Ровеной, каким-то образом он угадал состояние девушки и для бала создал два наряда. На завершающей примерке Ровена забыла обо всём, кроме чудесных платьев. Бирюзовое подчёркивало её нежность и хрупкость. В алом же художница выглядела соблазнительной феей.

— Наденешь на праздник подходящее к настроению, — сказал Мастер.

В академию Ровена возвращалась в приподнятом настроении. Она чувствовала себя феей с прекрасными крыльями за спиной, и неважно, что крылья заменяло вдохновение. Художница прибыла позже, чем собиралась, в день бала. Крепость удивила пустотой, лишь дневальный, обрадовано поприветствовавший однокурсницу и выкатившийся из своего домика толстячок комендант. Он-то и объяснил, что большинство курсантов в городе, наставники на совещании в кабинете у Главы академии.

— Обсуждают предстоящий праздник. А я вот, жду поставщиков угощения, да ещё дежурный полигоны проверяет. Сегодня дер Молл дежурит, — сообщил комендант и как-то многозначительно глянул на Ровену.

— Ой, я его дочке книги детские привезла, нужно отдать, а то позже не до этого будет, — спохватилась Ровена и, хитро блеснув глазами, добавила: — Для вас тоже есть подарок.

Она протянула толстячку коробочку с засахаренными фруктами. Ровена для всех друзей такие припасла. Обогнув засмущавшегося коменданта, девушка легко взбежала к себе на этаж. Ни в её комнате, ни в соседних никого не обнаружилось. Даже привычных мечей над кроватью Эрики не наблюдалось. «Неужели не прибыла ещё?» — мелькнула беспокойная мысль, но художница отогнала беспокойство, так не подходящее к нынешнему настроению. «Наверное, приехала раньше, и всё-таки отправилась с Ником на становище», — решила она выбрать наиболее хороший вариант.

Ровена подхватила книги и отправилась на полигон. Не обнаружив Марвина, заглянула в оружейный домик. Наставника не оказалось и там. Внимание художницы привлекли кинжалы с затейливым узором на ножнах, висевшие в дальнем углу за деревянной стойкой. Она зашла внутрь, обогнула стойку и подошла к заинтересовавшим клинкам. Потянувшись к одному из них, девушка смахнула рукавом другой.  Кинжал глухо стукнул об ящик, стоящий тут же в углу. Ровена присела на корточки, полностью скрывшись за стойкой. Кинжал подняла быстро, но зацепилась краем плаща за неплотно сбитые доски. Посмеявшись про себя собственной неуклюжести, Ровена села на ящик, пристроила рядом пакет с книгами, клинок и принялась выпутывать застрявшую ткань.

Она уже справилась, когда раздались шаги, кто-то вошёл в домик. Ровена уже собиралась приподняться, как раздавшийся знакомый голос заставил замереть без движения.

— Эй, дер Молл, разговор есть, — хрипловатый голос несомненно принадлежал Ортену.

— Слушаю тебя, Волк, — ответил Марвин, в интонациях Ровена уловила насмешку.

— Прекрати морочить голову девчонке. И не притворяйся, что не понимаешь, о ком я, — рыкнул орк.

— Понимаю, — раздался ответ. — Я никогда не обижу Ровену. Ничем.



Наталья Алфёрова

Отредактировано: 11.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться