"Сердце матери"

В одно мгновение Семимирье озарилось золотым сиянием

В одно мгновение Семимирье озарилось золотым сиянием. Золотая волна волшебной пыльцы покрыла многострадальную землю и бьющихся на ней эльфов, гномов, иллюзоров, червей, невероятно быстро превращающихся в монстров, небо с медленно плывущими облаками, и мерзких жирных мух, замертво падающих одна за другой. Падая, они тут же втаптывались монстрами в раскалённую фиолетовую слизь, смешавшись с землёй и осколками камней, превращались в склизкую грязь, гадко чавкающую под ногами монстров. Монстры тут же лепили из этой грязи комья и бросали их в отважно бьющихся эльфов и гномов. 
  Майя вместе с девушками и эльфами, сражаясь в пропитанном пылью и ядом слизней воздухе, заметила, что иллюзоры, рубя ненавистных тварей, передают что-то друг другу. Этим что-то оказался седой и пушистый одуванчик. Сдувая пушинку за пушинкой с кудрявой головы цветка, каждый из них своими полупрозрачными руками отправлял с ветром лёгкие нежные парашютики. 
  Наблюдая за милой и трогательной сценой, приблизившись к иллюзорам, Майя хотела узнать, что такого они делают, но содрогнулась земля под ногами; с вершины горы вырвался столб пепла, и фейерверком посыпались раскалённые огненные камни. 
  - Извержение вулкана!- с ужасом крикнула Аклаиф.- Буд, Буд, мне страшно!
  - Я спасу тебя! Я никогда тебя не бро…- не договорил гном, сражённый насквозь ядовитыми железными когтями слизней.  
- Не умирай, Буд! Ну, пожалуйста! - громко рыдала, осиротевшая Аклаиф.
 Буд рухнул на стонущую землю. Обняв, истекающего кровью супруга, руками и нежными серебристыми крыльями, Аклаиф была безутешна. Перепачкавшись зелёной гномьей кровью, что горячим вязким потоком текла из груди Буда, она что было сил, до хрипоты, звала на помощь. 
  Сирень, сквозь гул, крики и металлический лязг мечей, копий и когтей чудовищ, услышав рыдания и зов о помощи, тут же бросилась к эльфийке, но помочь уже не чем не могла. 
  - Даже старинная золотая кольчуга не спасла!- не унималась Аклаиф. 
  Фея и её второе я, неистово сражаясь, заметили рыдающую супругу Буда. Майя, схватила Сирень из прошлого, которая не успевала бегать от раненого к раненому, исцеляя их, и со всех ног рванула к Аклаиф. Найдя Буда мёртвым, она со злостью и гневом закричала:
  - Смерть, я же просила тебя помочь, а ты продолжаешь забирать моих друзей!!!
  - Я думаю, гнома следует оттащить в сторону, пока чудовища не втоптали его в грязь,- сказала Сирень.
  Плачущая Аклаиф, достала из-под кольчуги супруга, изрядно потёртый лист подорожника, с которым он никогда не расставался. Девушки вместе с эльфийкой, завернув гнома в его любимый подорожник, словно в саван, решили спрятать его за насыпью булыжников и бурелома в подземелье. В водовороте нескончаемой битвы, под камнями, извергающегося вулкана, между живыми и мёртвыми, они, ухватившись за лист, поволокли тело Буда. 
  Вдруг, Майя вскрикнула от резкой боли в руках. Боль жгучим потоком быстро растеклась по телу девушки. Через мгновение, она так же внезапно исчезла, как и появилась. 
  - Сами тащите, если вам надо!- грубо сказала Майя, и отошла в сторону. 
  Аклаиф и обе Сирени, удивлённые странным поведением феи, уставились на неё, широко открытыми глазами.
  - Руки болят, что не понятно?- продолжила Майя, указав на место их отсечения. 
  - Так не осталось и следа…- пыталась сказать Сирень.
  Сирень и не догадывалась о том, что маленький зайчонок, которого когда-то пожалела её подруга, и который потом, превратившись в Гонимьсо, острыми коготками, поцарапал Майю, и тем самым отравил её кровь своим ядом. 
  В этот момент, из-под залитых фиолетовой слизью камней выполз довольно крупный краб, а за ним ещё один, вернее его подруга, с икрой под хвостом. Они подползли под мёртвого Буда, завёрнутого в лист подорожника, и потащили его к входу в подземелье. Аклаиф последовала за ними. 
  - Крабы!? В нашей реальности эти крабы тащили меня, спасая от красных многоголовых жаб, а сейчас им пришлось тащить мертвеца,- сказала Сирень своему второму я.    
  - Так, значит благодаря этим крабам, ты осталась жива?- как ни в чём бывало, спросила Майя. 
  - Да…
  - Нам пора спешить, я снова вижу мамины синие, как первые весенние цветы глаза. Они зовут меня, я не могу не подчиниться… 
  Майя не знала о том, что мамины глаза, звавшие её сейчас и тогда бездне чёрной дыры, это всего лишь чары Гонимьсо. 
   - А как же наши друзья, ведь слизни убьют их? Неужели мы бросим их, и вот так уйдём?.. 
  - А вот как!
  Майя широко развела руками, при этом произнесла какие-то странные слова и… время остановилось!!! Оно буквально замерло. Замерли гномы, эльфы и иллюзоры, замерли Майя и Сирень из прошлого, замерли зловонные слизни и многоголовые жабы, замерли горячие потоки слизи, замер извергающийся вулкан, замер ветер. 
  - Осторожно, не прикасайся к нашим друзьям! Они стали твердыми и хрупкими, и от малейшего прикосновения рассыплются и превратятся в прах. 
  Сирень, не скрывая своего удивления, стараясь случайно не зацепить кого-либо, подходила к монстрам, рассматривая их. Ещё недавно они казались ей такими страшными и непобедимыми, от их гадкого вида, её буквально воротило.
  - Они были гадкими ху, бр-р-р-р, а сейчас такие жалкие… стоят себе, и не шевелятся, таращатся на нас своими кровожадными глазищами,- сказала Сирень,- и не могут нам ничем навредить! А, давай, мы их сейчас разобьем; наши друзья очнутся, а чудовищ нет, лишь жалкая кучка песка под ногами!? Гонимьсо сунется,- мы и его расколотим… Здорово, правда?
  Воодушевлённая тем, что можно так легко, как казалось Сирени, уничтожить Гонимьсо и его слизней, она нагнулась за камнем, которым собиралась громить чудовищ, но… он рассыпался, превратившись в прах. Сирень пыталась поднять валявшуюся под ногами ветку, но и она разлетелась мельчайшими песчинками… Радостное настроение девушки «как рукой сняло». 
  - Это что же получается, вообще ни чего трогать нельзя?- недоумевала Сирень, схватившись за меч, который, к её удивлению не рассыпался, как всё к чему она прикасалась прежде,- Тогда, мы будем громить монстров своим оружием и ногами!
  Но Майя, словно, не слышала подругу. Она подобрала с земли свой меч, когда-то, подаренный ей Будом, и быстро-быстро зашагала в неизвестном направлении. Не понимая, что происходит, Сирень побежала за ней. 
  - Не ходи за мной!- топнув ногой, грубо сказала Майя.
  - Но, Майя?..
  - Слышишь, меня, уйди! Наши пути разошлись, уходи, не то я…
  Майя пригрозила подруге своим мечом. 
  - Мы столько пережили вместе, не бросай меня одну средь безжизненных истуканов, ну пожалуйста! Не бросай!.. 
  - Убирайся!- наставала Майя, продолжая удаляться.
  - Но куда ты идёшь?
  - Мама меня зовёт, её глаза… 
  Не понимая причины резкой смены настроения подруги, Сирени было по-настоящему больно. Она чувствовала себя преданной и совершенно одинокой в бездушном мире вне времени. Обнажив свой меч, она, захлёбываясь горькими слезами, принялась громить мерзких истуканов направо и налево. Разбив монстров, громадных червей и жаб Сирень присела на бревно, желая перевести дух, но грохнулась с рассыпавшейся деревяшки. 
  - Даже сесть не куда!- с отчаянием в голосе, крикнула Сирень,- Всё превратилось в пепел, даже наша дружба с феей!
  Сирень, ощущая себя окончательно подавленной и никому не нужной, побрела в Сумрачный лес, к её любимому клёну. Она понимала,- в замершем времени, он, как и всё вокруг, стал таким же «мёртвым». 
  Знакомой тропой, стараясь не задеть чудом уцелевших в битве с чудовищами растений, Сирень пробиралась к дорогому её сердцу клёну. Повсюду валялись поломанные, перекрученные, словно в гигантской мясорубке стволы некогда величественнейших и красивейших деревьев. Она без труда нашла место, где рос её друг. 
  Боясь дотронуться до кудрявых ветвей и резных листьев клёна, Сирень, упав на землю, горько рыдала, рассказывая деревянному другу обо всём, что произошло. Она не могла не рассказать о предательстве Майи, которая стала ей больше чем подругой. Её слёзы нескончаемым потоком лились на едва выступающие из-под земли корни юного дерева, напитав их целебной влагой и девичьим горем. Вдруг, Сирень, сотрясаясь в рыданиях, заметила, что со стройного молодого ствола скатилась капелька древесного сока. Она, коснувшись безутешных девичьих слёз, превратилась в янтарную смолу, мгновенно застывшую в безвременном пространстве.
  Чтобы случайно не развеять любимого друга, Сирень осторожно, двумя пальцами подняла янтарный камень с его корней. Зажав камень в своей тёплой ладони, она услышала мысли милого клёна. Он рассказал подруге о том, что причина резкой смены настроения феи,- яд Гонимьсо, отравивший её кровь, и сейчас, ведомая спрутом, она вот-вот попадёт в беду, нужно не слёзы лить, а торопиться, иначе страна Семимирья рухнет… 
  - Как я сама не догадалась!- громко воскликнула Сирень.- Мне стыдно, мне так стыдно! Но как я узнаю, куда направилась Майя? 
  - Мой подарок укажет тебе дорогу,- так же мысленно, через камень, ответил клён.
  - Я иду, я помогу тебе Майя! Мне так стыдно! Сейчас, сейчас только… 
  Сирень торопилась. Она дрожащими руками сорвала со своей головы прядь длинных белокурых волос, и, скрутив из них жгут, обвязала им кусок древесной смолы. Наспех, соорудив, таким образом, что-то подобие ожерелья, она надела его себе на шею. 
  Застывший луч солнца, случайно заблудился в янтарном камне, озарив полумрак Сумрачного леса. Сквозь лесную полутьму и звенящую тишину Сирень увидела маленький парашютик седого одуванчика. Память вернула её в жестокую битву, показав полупрозрачных иллюзров, отправляющих с ветром маленькие пушистые цветочные зонтики. 
  - Странно,- подумала Сирень,- в замершем мире, кружит, заблудившаяся пушинка… 
  Девушка поймала рукой мохнатое семя одуванчика, и тут же всё поняла: парашютики – послания иллюзоров своим детям, маленьким иллюзорикам, оставшимся в зелёной стране. С их помощью иллюзоры общались с детьми, находясь далеко от них. Иллюзорики, тоже посылали родителям пушистые весточки, рассказывая: о себе, о происходящем вокруг, выражая свои детские переживания.
  Цветочный парашют, посланный синим иллюзориком своему родителю Йинису, нёс рассказ ребёнка о том, что под их страной поселилось невероятное зло, которое плетёт свои колдовские сети, и только и ждёт появления феи, чтобы набросить их на неё.        
  - Значит, малыши Иллюзории пытались предупредить о готовившейся западне, к которой сейчас и направляется Майя!- громко воскликнула Сирень, случайно задев старый могучий ясень с расщелиной в стволе. 
  От прикосновения дерево рухнуло, рассыпавшись миллиардами песчинок, увлекая за собой малюсенькую пушинку одуванчика, что лежала в ладонях девушки. Она, встав на четвереньки, принялась искать под горсткой пепла цветочный зонтик, но безуспешно; лишь, обращая в прах траву, цветы и кустарники. 
  - Так я весь лес разгромлю… ну, где же она?- нервничала Сирень.
  Так и не найдя послания маленького иллюзорика, девушка ухватилась за болтающуюся на её тонкой шее янтарную смолу, указывавшую ей путь. 
  Сирень, чувствуя, путь, быстро продвигалась, надеясь вот-вот встретить Майю. Она мечом лихо, расчищала себе дорогу от насыпей бурелома и камней, поваленных деревьев и окаменевших монстров, блуждавших по лесу ещё до остановки времени. Но Майи нигде не было. Тогда девушка, вспомнив о своенравном пропуске в Семимирье, подумала: « А не ускорить ли мне путь?.. Майя, наверное, уже на подступах к Иллюзории. А что если я…» Она, выбрала нужную ей страну на пропуске, напоминавшем веер, и дунула…
  В этот раз хитрый предмет не подвёл Сирень, она оказалась на границе Эльфогномии и Иллюзории. Здесь она и встретила свою подругу, намеривающуюся перешагнуть чёткую линию между странами, не замечая, того, что зелёная Иллюзория немного отдалилась от Эльфогномии, обнажив гадкое вонючее болото, сплошь, заросшее  густым камышом.   
  - Майя, вот ты где!- радостно воскликнула Сирень, повиснув на шее подруги.
  - Ты кто?..- грубо и растерянно, спросила Майя.
  - Я… Сирень! Ты не помнишь меня? 
 - Нет.
  - Как же, ну, как же это?.. А Аклаиф, ты помнишь? А Буда? А помнишь, как он там, в подземелье смешно запутался в ржавых обручах от рассыпавшейся старой бочки, и сам напоминал ворчливый катающийся по земляному полу бочонок? 
  - Нет! Я никого не знаю!
  - А Гонимьсо… помнишь?- еле слышно спросила Сирень. 
  - Гонимьсо?! О, это величайший колдун! Отойди, не то он тебя…
  Сирени всё было ясно,- яд мерзкого спрута околдовал Майю, отравив её кровь и сознание, поэтому она не помнила даже своих друзей. 
  - Ну, хоть что-нибудь ты помнишь?- не унималась Сирень. 
  - Мамины глаза! Они такие синие, синие… они зовут меня, они притягивают меня.  Я забыла, как выглядит её лицо, но… 
  Майя не договорила, как из зловонного болота, внезапно, появившегося между контурами двух стран, показался мускулистый склизкий щупалец, с цепкими и гадкими присосками. Он схватил фею за горло, и утащил в вязкую смердящую жижу. После чего, граница зелёной Иллюзории плавно приближалась к контурам застывшей во времени Эльфогномии.
   Сирень заметила, что в Иллюзории время не остановилось; там по-прежнему зелёными волнами катила и шелестела трава, из-под которой застенчиво выглядывали небесно-голубые незабудки. Не секунды не раздумывая, она с головой нырнула в исчезающий омут, в след за своей заколдованной подругой. Но запутавшись в раздирающих её на части водорослях, не сразу нашла Майю. 
  Майя, захлёбываясь чёрной вязкой, словно протухший клей, водой, медленно опускалась на дно болота. Холодная вонючая вода « отрезвила» её ум. Она вспомнила всех друзей и Сирень, которую так жестоко оттолкнула от себя. 
  «Наверное, камни» - подумала Майя, когда её ноги коснулись чего-то твёрдого. Она перестала захлёбываться, и глаза её мало-помалу стали различать очертания болотного дна. 
  - Ой, мамочки! Это не камни, это скелеты!.. Сирень, где же ты? Фу, как тут гадко и мерзко!- в ужасе, кричала Майя, стоя на позеленевшем от времени, заросшем скользкими водорослями и многочисленными рачками и улитками, старинном черепе,- Мне страшно!.. Сирень! 
  - Я здесь!- послышался до боли знакомый голос. 
  Подняв глаза к верху,- сквозь заросли болотной растительности, чьи-то кости, навечно обрёкшие здесь могилу и густую тёмную непроницаемую болотную жижу, Майя увидела последний луч солнца, заблудившийся в исчезающем болоте, между смыкающимися границами Эльфогномии и Иллюзории. В прощальном солнечном отблеске она заметила Сирень, барахтающуюся в водорослях, которые хищными сине-зелёными волнистыми лентами связывали её по рукам и ногам. Впиваясь, они высасывали из девичьего тела юную жизнь. 
  - Сирень?! 
  - Я здесь!- повторила Сирень,- Сейчас, сейчас… вот только освобожусь от больно кусающейся травы… 
  - Прости меня, пожалуйста! Я не знаю, что на меня нашло, держись, я помогу тебе!
  Майя, как ребёнок, радуясь тому, что несмотря ни на что, подруга не бросила её; обнажив свой меч, рванула вверх, оттолкнувшись от старого черепа, на котором стояла. Но чем сильнее она рвалась вверх, тем глубже и глубже опускалась на дно зловонного водоёма. 
  Наконец, Сирень освободилась от зубастых подводных зарослей, и тихо подплыла к подруге. 
  - Нам надо выбираться отсюда,- сказала Сирень.
  - Но, как? Я пытаюсь плыть вверх, а трясина не пускает! 
  - А, что если наоборот,- опускаться в низ? 
  - А водоросли?
  - Майя, ты забыла, о том, что ты фея? Преврати их в толстую верёвку, а по ней мы и выберемся наружу.
  - Как всё-таки хорошо, что ты у меня есть! Без тебя мой скелет пополнил бы кучу старых костей, что покоятся в этой проклятой помойке. 
  Не успели девушки исполнить задуманное; контуры стран окончательно сомкнулись, и они оказались в кромешной тьме несуществующего в Семимирье заколдованного болота. 
  Не понятно, откуда послышался душераздирающий зловещий хохот. «Гонимьсо?» - только и успела промолвить Сирень, когда громадный сильный щупалец ударил о клееобразную болотную толщу. Что-то гудело, трещало и охало вокруг. Девушки ощущали, как вязкая смердящая вода по спирали закручивается вокруг них, таща за собой подводные камни, старинные кости и кучу всякой всячины.  
  - Я ничего не вижу!- крикнула Майя.
  - Я тоже,- ответила Сирень, нащупав в образующейся вокруг них водяной воронке длинную водоросль, на ощупь, напоминающую те самые водоросли, что ещё недавно пытались полакомиться ею,- держись!
  Сирень поймала подругу за ногу, неистовым бурным потоком уносимую куда-то, и ловко набросила на неё хищную травяную ленту. Она крепко-накрепко одним концом привязала растение к её ноге; другой конец – намотала себе на руку, чтобы, случайно, снова не потерять фею. 
  Оказавшись внутри бешенного торнадо, девушки понимали то, что находятся во власти Гонимьсо, и они не в силах противостоять его злым чарам. Водяной столб вместе с подругами затягивало во что-то узкое и гадкое, но во что они не могли различить в кромешной тьме