Сердце обреченных

Глава 18

Кафе. Девять часов вечера того же дня. За столом у окна сидела Инга и Надежда Игоревна. Подавленное настроение молодой женщины было видно сразу же невооруженным взглядом всем посетителям этого заведения. Хотя на деле все оказалось намного хуже, чем могли заметить непосвященные незнакомцы.

Инга сидела сгорбившись и уткнувшись взглядов в почти полную тарелку с поданным блюдом, а руками обнимала свое тело. Напротив нее сидела ее родная мать, внимательно следившая за эмоциональным состоянием своей дочери.

- Дорогая, - ласково, в очередной раз обратилась к ней пожилая женщина, - успокойся, пожалуйста. Мы предполагали же, что все может пойти не так. Ведь, правда же?

- Да, – произнесла собеседница едва слышным голосом, - но я думала, как и ты, что она будет сдерживать свой гнев при собственных детях.

- Увы…, - вздохнула Надежда Игоревна, - у нее совсем крыша поехала. Вечно на свою мораль и принципы опирается.

- Почему? Почему она до сих пор не поняла меня? Ты ведь приняла меня такой, какая я есть на самом деле! И мой поступок тоже!

- Да, - согласилась она с дочерью, - но не забывай, что мне тоже потребовалось время принять все это и понять, что будет лучше для тебя.

- Сколько? – спросила дочь, посмотрев на нее глазами уже полными слез, но где-то в ее глубине души ответ был найден. – Сколько мне давать ей еще времени? Она никогда не исправиться! Она никогда не поймет меня!

- Никогда не говори никогда, - обратилась к ней мать, протянув к ней руку, чтобы показать, что поддерживает ее.

Инга уже не сдержала своих эмоций и тихо заплакала. Слезы лились из глаз молодой женщины даже не от обиды, а оттого, что у нее не было больше сил продолжать эту ставшей бессмысленной борьбу за понимание родной сестры. Девушка уже отчаялась, что-либо доказывать, тем более, что другая сторона категорически отказывалась ее понимать.

- Ну что же ты, дорогая? Все образуется! – Надежда Игоревна в очередной уже раз попыталась успокоить дочь. – Давай я с ней еще раз поговорю?

- Не надо! – резко ответила ее собеседница и отдернула руку. – Уже поздно по ходу что-либо менять. Я больше не хочу тратить на это свои нервы, - и, сделав непродолжительную паузу в диалоге, добавила, - нам этого не нужно.

- Нам? – не поняла дочь мать. – Мне уж точно нужно, чтобы две моих собственных дочери мили между собой в мире и согласии!

На что Инга посмотрела на нее своими ясными глазами, давая понять, что не все так просто, как та подумала.

- Мам, - тихо начала она, - ты не так рассматриваешь ситуацию. Я не хотела тебе говорить заранее. Я ведь хотела сказать это либо за ужином или после него. В общем, ты скоро вновь станешь бабушкой.

- Как? – пожилая женщина была мягко сказать, удивленна таким признанием дочери. – Этого же не может быть!

- Еще как может! – радостно, но все еще сквозь слезы проговорила Инга, чеканя каждое слово, чтобы ни одного звука не пролетело мимо материнского слуха. – Мы решили завести ребенка, и я уже на шестой неделе!

- Да уж вот это новость так новость! – радости вновь новоиспеченной бабушки не было предела. – Так это все меняет. Да и ты права, тебе это совершенно не нужно. Такие нервы не гоже тратить впустую. Побереги лучше себя и своего не рожденного ребенка, а я завтра схожу к зятьку и поговорю с ним о его жене.

- Нет, лучше я схожу, - решительно на такое заявление ответила ей дочь. - Надо же отнести не отданные подарки, и пусть они делают, что хотят с ними. А что касается ребенка, то лучше пусть не знают о нем. Мало ли что еще сестричке взбредет.

- А я все равно с тобой схожу…Мало ли что может произойти, а тебе поддержка нужна сейчас как никогда!

- Как говориться «в неведении кроется счастье», - тихо сказала Инга.