Сердце, пламя и крылья

Глава четвертая. Воспоминания

Соленый ветер играл в волосах. Маленькая пристань была едва поднята над волнами. Некогда здесь проходили границы поселения, но теперь только мореные бревна, будто окаменелость, стояли в воде, храня на себе следы соли и водорослей. Энлиль сидела жмурясь под солнечными лучами, кутаясь в плащ. Сегодня ее волосы отливали золотом, благодаря хитрому изобретению женской моды – золотой пудре. Разве что, золото для нее она сделала настоящее.

- Теперь любая эльфийская дева от зависти кончится! – прокомментировала результат их стараний Дора. – Даже лорд Сеавир оценит. – Энлиль скривилась.

- Вот только чертов эльф этого не увидит. –сказала она. И с удовольствием пригладила тяжелые, гладкие волосы.

- Почему ты его так не любишь? – удивилась соседка. – У нас пол академии по нему сохнет. Он же такой красивый, мужественный, такие чудесные манеры! –

-Я вообще терпеть не могу эльфов. На то есть личные причины. И сегодня на занятия я не приду. Если сможешь, отмажь меня как-нибудь, хорошо? –

- А куда ты пойдешь? – Дора была очень любопытной.

-Да так, дела есть в городе…-

- Такие, что ты впервые за два года учебы решила прогулять? Он хоть красивый? – лукаво улыбнулась девушка.

- Замечательный- вздохнула Энлиль.

Незаметно покинув академию еще до первого урока, она пришла в знакомый сквер.

В тугом объемном свертке она несла седло. Не дожидаясь пока ее кое-то хватится, позвала Коня, и седло занял свое место, а девушка вскочила на коня.

Хватит ему тут стоять, когда у них теперь есть дом. Они поскакали к шикарному особняку, в котором кипел ремонт. Полюбовались издали. Энлиль даже представила коня и дом друг другу, заочно.Кто бы что ни говорил, она любила разговаривать со своими творениями, ведь у каждой вещи тоже есть душа.

А потом первая снежинка вестника закружилась перед ней. Не нежно-голубая, как у стандартных записочек, которые можно было купить в магической лавке и отправить в полет до адресата. Золотая. Созданная магом самолично…

В первый момент она хотела отмахнуться от вестника и просто сбежать. Но, вспомнив что Найтес собирался прислать ей весточку все таки решилась. Снежинка опустилась в ладонь и раскрылась в записку. Действительно, это был Найтес. Писал о делах. Ходе восстановления дома. Намекал о необходимости встретиться и утвердить что-то там. Спрашивал, не наглеет ли эльф, не нарушает ли принятое нами соглашение. Хороший ей достался поверенный, приятно. Как хочется ответить правду, но…

Вместо этого она черкнула пару строк ответа, решила заехать к нему вечером и сложив вестник, отпустила обратно. А потом во весь опор помчалась к воротам из города…

Дорога до пристани, спрятанной в черных базальтовых скалах, лежала вдоль Проклятого Леса. Дорога старая, некогда шириной в два каретных проезда, ныне поросла колючим кустарником. Иногда под копытами коня хрустели упавшие на дорогу ветки, вылетали мелкие, отколовшиеся от булыжников, осколки камней.

Уже скоро дни станут совсем хмурыми и холодными.

Она спешила к пристани, потому что скалы скрывали не только берег. Море выточило в камне гроты, пещеры целые галереи… И в свое время это место очень полюбилось жрецам Тьмы. Потом беглым магам, потом...Но война коснулась и этого места. И теперь магический фон, столь нестабильный что ни один маг не решился бы призвать источник, надежно мог защитить от любых поисковых заклинаний. И от вестников.

Она сидела, вглядываясь в лазурную глубину, наслаждаясь временной передышкой. Тут эльф ее найти не сможет!

Когда коротаешь четвертый век, воспоминания это самое ценное, что у тебя осталось. Волны бились о пристань. Рядом опустился уже любимый Конь. И она сидели вместе, вспоминая…

После магических войн многие границы изменились. Человеческая империя разделилась на враждующие клочки государств. Расцвело государство Хаоса, и между теми и этими теснились эльфы, гномы, гоблины, демоны.

Темная империя - не принадлежала ни одной из рас. Но тут свободно могли себя чувствовать маги и расы, почти любого цвета, любой направленности.

Когда Энлиль покинула замок отца, империя переживала первые годы расцвета. Она поразилась тому, как изуродована была земля. Толпам умертвий, блуждающих по лесам. Мертвым деревьям, потерянным навсегда лекарственным травам и видам животных. Но, никому не было дела до лесов и зверей. Никому не было жалко отравленных вод и проклятых камней.

В Энлиль тогда уже пробудилась кровь фей - хранителей земли, ее кровных детей. Она чувствовала боль умирающей земли. Печаль того, что уже не могло стать прежним. Не могла смириться с этим.

Дни, месяцы, годы, она блуждала из страны в страну, в поисках лекарства, подсказки, решения…

Чтобы однажды открыть хорошо знакомую с детства книгу. И найти ответ – в себе.

Волна набежала на сваи, окатив солеными брызгами край платья. Прошлое хорошо помогает забыть неприятности последних двух недель.

Много лет тому назад… Она была одна, среди высохшего, колючего кустарника, под полной луной. В самый первый раз, в мертвом лесу…

Она не владела магией. Но когда начала танцевать, когда слова древнего языка полились, сами собой слагаясь в песню, мир перестал быть прежним. Ее даром были чудеса.

Она ощущала, как тянется к небу трава. Как земля напитывает соком мертвые стволы. Как маленькие светлячки начинают повторять линии ее танца. Лес проснулся, ответил, потянулся к ней корнями, колючками, птицами и неумершими. Лес был маленьким. Она же, напротив, будто стала большой. И Нити сердцебиений тех кто еще был жив, переплетенные с теми, кто ушел за грань на мгновение оказались в ее руках.

А потом выплеснулась тьма. Из самого сердца. Танец закружил бешенным водоворотом. Черная ночь, черная кровь, черная вода – поглотили ее сознание. Лес направил ее, будто помнил, знал сам.

Первые лучи она встретила лежа без сил в высокой зеленой траве. И в груди разгоралась надежда. Лес жил, он стал почти прежним. Она хотела рассмеяться. Но не смогла издать ни звука. Голос пропал и пропал надолго. Это время она прожила в землянке, в глубине леса. Топила печку еловыми шишками. Собирала ягоды, грибы, охотилась. Изучала оживший лес. Думала. Обнимала хвойные лапы, покрытые капельками тумана. Мерила шагами дорожки болот… И однажды, танцуя с разноцветными огоньками, не заметила, как запела снова.