Сердце, пламя и крылья

Глава пятая. Когда срастаются тонкие нити

Ломки травы ночные,

Горька тишина,

Только сердца стук,

Да погоня, погоня в тиши ночной.

Постели мне постель,

Согрей мне вина -

Слышишь? Я возвращаюсь домой.

Последние две недели Сеавир боролся с собой. Впервые за долгие годы, он встретил ту, что заставила его сердце петь.

Ту, что не поддалась его обаянию. Ту, которая воротила нос от его красоты, происхождения, ума, денег.. Как будто он – простой смертный неудачник! Вообще непонятно, чего ей надо!

С тех пор,как он повстречал ее, сердце бьется неровно, стоит только вспомнить… А он все время думает о ней!

Она не вписывалась. В свою группу. В рамки обыкновенной глупой человечки. В привычное ему разношерстное общество. Даже среди толпы, были они и Она.

Что он в ней нашел? Нет, дело не в росте, цвете волос или кожи. Хотя, все это тоже отличалось от привычного. В ней было нечто большее. Она будто наполняла своим присутствием. Будто читала мысли, чувства, реакции окружающих. Ей так и хотелось разболтать какой-нибудь секрет, тяжким грузом висевший на душе. Такое обманчивое, наивное доверие невинной и милой девушки... Черта с два!

Когда она улыбалась, всем вокруг становилось веселее. Когда злилась, никто в своем уме не рисковал с ней заговорить… Кроме него. Несмотря на то что выражения лица у нее почти не менялось, он чувствовал угрозу. И все же...

Маска отстраненного спокойствия и задумчивости, обычная ей, раздражала его. А когда он выпил то злополучное любовное зелье, неделю не мог прийти в себя. Пока не понял – не в зелье дело.

После той дуэли у него будто глаза открылись. Сеавир понял, что его влечет к этой девушке её Тайна.

У любого есть секреты, но тайна – особое свойство души. Неповторимая мелодия, которую слышит не каждый. Неразличимый оттенок. Невыразимое имя. Мимолетное отражение мира…

Не хватит времени каких-то два десятка лет, чтобы Так научиться владеть мечом! Тем более, времени не хватит на то, чтобы настолько разбиратья в ингрединеах и зельях. А степень ее умений и знаний он оценил весьма высоко.

Он чувствовал, что должен ее узнать. Незнание причиняло почти физическую боль. Каждый жест, слово, взгляд, таили подтекст. Влекли за собой домыслы, легко слагающие целые истории. Он злил ее. Оставлял после занятий. Занижал оценки. Загружал бессмысленной работой, донимал дурацкими вопросами. Тенью следовал за ней по коридорам, попадаясь на пути так, чтобы невзначай столкнуться. Лоил каждое прикосновение и тихо ненавидел себя за все это.

Вскоре он узнал, что она в совершенстве метает ножи. И котелки. И колбы любого размера. Но даже в порыве бешенства не схватится за книгу. Только глаза метают молнии , а лицо остается вежливо-бесстрастным.

Её способность обращаться с приборами, горелками, замками и любыми железками вообще, удивляла его. Но и выводы можно было сделать соответствующие.

Где, в ее юном возрасте и с ее прошлым, она успела всему этому научится? Откуда знает как быстрее всего поймать и утихомирить мандрагору? А о том, что чесночный корень не стоит мешать с жабьим перцем он и сам успел позабыть. Её возмущенное лицо и быстрая реакция спасли лабораторию от крупных разрушений. Но их одежда безнадежно испортилась.

На примере самих же эльфов, Сеавир знал что внешность обманчива, и самое юное создание может менять не первую сотню лет.

С утра, он встал с твердым намерением наконец поговорить по душам. Этому способствовали две пары, самые последние, у ее курса. После них он бы попросил мисс Аншар задержатся и помочь с какими-то бумажками … новыми брошюрами, которые зачем-то поручил ректор, например.(Из вредности, не иначе)

Он хотел извиниться. И даже придумал как! Хотел сам пригласить ее в сад, где уже осыпались колдовские синие ягоды…Он хорошо помнил как она на них смотрела.

Но, ее не было с утра на целительстве. Потом она так же злостно прогуляла семинар по проклятиям. А когда посмела не явится и на его пару, он не выдержал – послал вестника.

Потом еще одного. И еще. А ответа все не было. Но в пределах города, он хотя бы получил отклик, и знал где она. Значит, в городе ее не было.

Он слонялся по парку академии до заката в надежде случайно столкнуться с ней. Хотя если бы она там появилась, маячок вестника тут же оповестил бы его.

Даже заглянул в ее общежитие. Комната была пуста. Окно привычно распахнуто. Тогда, повинуясь порыву души он пошел бродить по городу. И первым делом – полюбоваться на чудесную статую коня в сквере неподалеку.

Коня не было. И никаких следов того, что конь был здесь – тоже.Просто живописный, заросший палисадник.

Сначала эльф подумал, что наконец достиг маразма, и сумел перепутать улицы. Но спустя полчаса вынужден был признать – или коня на самом деле не было. Или…

Впрочем, это ненадолго его отвлекло.

В густых сумерках он добрел до зеленого дома. Поднялся по спирали лестницы и упал в кресло. Она не отвечала. Где она? Нашла ли способ уйти от следящих чар, или подалась туда, где их сводят на нет магические искажения? Это он виноват, что она решила исчезнуть! Он должен был затеять этот разговор намного раньше…

И, наверное, не стоило требовать ее послушания за такую мелочь как молчание. Про ту дуэль он и так бы никому не рассказал. Честь бы не позволила. А вот про вампира… Впрочем и это уже не важно.

Порыв ветра распахнул дверь балкона. Сеавир отстраненно покосился на нее, но не стал закрывать. Осень вступала в свои права и близилась пора Ночи Духов. А от нее и до Ледяного бала рукой подать. Было холодно снаружи и внутри… В этом есть что-то правильное.

Но тут на его руку опустилась золотая снежинка…

И раскрылась, облетая желтым листком записки. Когда он поднял ее, не увидел ни строчки. Только кровавый отпечаток пальца на плотной смятой бумаге..

Он замер. Записка выпала из рук. Воздуха резко стало не хватать. Отпечаток крови фонил ее белой, теплой энергией, но так блекло, будто Энлиль была присмерти.