Сердце Волка

Размер шрифта: - +

Глава 1. В клетке

 

Вера

 

Я просыпаюсь, но все еще притворяюсь спящей. Нежусь под одеялом, впитывая тихие, мягкие утренние звуки – дыхание Никиты у моего уха, шорох ветра в приоткрытом окне, пение птиц.

Верхушки сосен набухают солнечным светом. Он просачивается в комнату сквозь тонкие занавески, оттесняет под кровать тени.

Пахнет сосновой смолой, свежей наволочкой и Никитой. Самый любимый запах. Мое лекарство, мой эфир. Вдыхаю его – и тревожные мысли отступают. Чувствую лишь спокойное безграничное счастье.

Мой Волк лежит на боку, закинув на меня ногу, и сонно посапывает. Я смотрю на него и – улыбаюсь: внутри меня все плавится от переполняющей нежности.

Легонько провожу костяшками пальцев по контуру его лица. Никита улыбается во сне и старается крепче прижаться к моей руке. Это простое движение сметает все сомнения, будить его или нет. Я склоняюсь над ним – и медленно провожу кончиком языка по его губам…

Мгновение – и мы уже поменялись местами!

Теперь я лежу на спине, а Никита нависает надо мной, сцепив мои запястья над головой.

– Попалась… – хищно прищурив глаза, произносит он еще хриплым после сна голосом.

Я улыбаюсь, и не думая сопротивляться.

…Пиканье будильника вырывает меня из спальни в доме на берегу Сибирской реки – и швыряет в кровать узкой, как горлышко водолазки, комнаты. Морщусь. Возвращение всегда болезненно, но я переживала его столько раз, что почти смирилась.

Не сразу выключаю будильник. Привыкаю к этому миру.

Сквозь темноту постепенно проступают очертания старого шкафа, письменного стола, полки с книгами. Сквозь тишину – гудение холодильника на кухне, тиканье настенных часов. Рычит проезжающая мимо дома машина. Всполохи фар в зеркале на мгновение освещают комнату.

…Иногда мне кажется, этот придуманный мир, в котором нам с Никитой удалось сбежать от Охотников, существует на самом деле – настолько настоящие, яркие эмоции я испытываю, находясь в нем. Без этих ускользаний моя жизнь превратилась бы в болото.

Все, я здесь. В деревянном доме на окраине города.

Включаю музыку – тихо, чтобы не разбудить отца – и, натянув байку, отправляюсь на кухню. Завариваю большую кружку чая, сажусь за комп. У меня двадцать пять минут, чтобы написать письмо Никите, отослать его на созданный мною же ящик – и стереть из своего. Я не хочу врать отцу, но есть тайны, которые не открывают.

Воспоминания, ускользания и письма – вот и все ниточки между мной и Никитой. Но этого достаточно, чтобы ждать, – столько, сколько потребуется.

Теперь моя жизнь подчинена жесткому распорядку: чем больше правил, тем меньше мыслей. Отправив письмо, я собираюсь на пробежку. Через полчаса – вернусь и позавтракаю вместе с отцом. Потом он подвезет меня до города. Оттуда поедет на работу – на склад крупной торговой компании, а я доберусь до универа на автобусе.

Лекции. Практические. Столовая. Библиотека. Прогулка до места встречи с отцом. Ужин. Кино. Сон. Звонок будильника. Чай. Письмо. Пробежка. Завтрак…

Бегу по замерзшей обочине. Тонкая корочка льда, не заметная в сумерках, хрустит под ногами. Легкий ветер, теплеющий к полудню, морозно гладит по щекам. В наушниках звучит Alan Walker «Sing me to sleep…». Постепенно ритм песни становится и моим ритмом. Я дышу полной грудью, собираю себя по кусочкам – становлюсь цельной. Жизнь не так и плоха, когда есть, кого ждать.

Пробежка расписана по секундам. Через пару десятков метров перепрыгиваю через яму на перекрестке. Салютую ржавому остову автомобиля, стареющему во дворе заброшенного дома. Пересекаю дорогу – с той стороны обочина лучше. Подбегая к последнему дому на моей улице, нащупываю в кармане котлету, завернутую в целлофан.

Угощение грязно-белой дворняги возле зеленого забора с отломанной доской – обязательный пункт утреннего ритуала. Каждый день Поппер встречает меня звонким лаем, учуяв за несколько дворов. Но сегодня я добегаю до забора, а дворняги все еще нет.

Сбиваюсь на шаг. Останавливаюсь. Снимаю наушники.

– Поппер… – зову я, вглядываясь в темноту сквозь дыру в заборе, – и слышу тихое поскуливание из будки.

Мне кажется, ему страшно. А может, он болен.

– На, бери! – бросаю котлету. Поппер даже носа не показывает.

Машинально касаюсь ладонью нагрудного кармана – там лежит газовый баллончик. Оглядываюсь. Сумерки тают. Сквозь них проступает далекий лес, полоски талого снега на поле, рытвины на дороге. Ни одного человека. Но ощущение такое, что за мной следят.

– Ладно, Поппер, выздоравливай. Я пошла…

Пробегаю еще пару метров. Разворачиваюсь – и, вне всякого распорядка, уже пешком, возвращаюсь домой.

…А если за мной следит не человек? В ответ на эту мысль, кажется, напрягается каждая мышца. Никита не стал бы прятаться. Но если не он, то кто? Кому из Волков я понадобилась снова? Сейчас, когда невидимая война закончилась?

Нет, глупости.

Просто пес не выбежал меня встречать. Брешь в распорядке – и коленки уже подкашиваются. Усмехаюсь.

Пока дохожу до своего дома, окончательно убеждаю себя в том, что фантазии во мне больше, чем здравого смысла. Это же надо!.. Из-за собаки!.. Протягиваю руку к двери – и застываю.

Из дверной щели торчит конфетный фантик. Зажатый между досками, он трепещет на ветру, словно последний лист на ветке. Когда я отправлялась на прогулку, его точно не было. Мельком оглядываюсь. Снимаю перчатки, осторожно вынимаю обертку и очень медленно разворачиваю – пальцы не слушаются. Не знаю, что именно надеюсь увидеть, но сердце колотится.

Полностью раскатываю фантик на ладони… И не нахожу ничего, кроме синей обертки с изображением зайца и прозрачного белого вкладыша со следами шоколадной глазури.



Анастасия Славина

Отредактировано: 25.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться