Сердце Волка

Размер шрифта: - +

Глава 15. Изнанка

 

Вера

 

Иду, буравя взглядом его спину. Он чувствует, сводит лопатки, но не оборачивается. Не хочет снова скрестить со мной взгляды: по глазам видно все, что я чувствую. А моими чувствами можно костер разжечь.

Любовь к Никите и ненависть к Алексу настолько схожи по накалу, что самой не по себе. Такой ужасающей, обгладывающей ненависти я ни к кому раньше не испытывала. Но Алекс не убивал Никиту. Это единственная причина, по которой я согласилась заговорить с ним.

Рыхлая после дождей земля мягко проседает под ботинками. Кое-где вспыхивают одуванчики. Ветер свежий. Из-за взбитых облаков робко проглядывает солнце. Дышится легко, глубоко. И вместе с пьянящим воздухом в меня просачивается чувство, похожее на прощение. Хотя, конечно, дело не в погоде, а в том, что Никита жив.

Я столько раз переживала его смерть, столько раз соглашалась с ней, что болевой порог моей души сильно поднялся. Я следую за мужчиной, предавшим меня. В поисках любимого человека, с которым черт знает, что происходит. И ловлю себя на том, что уголок губ приподымается в улыбке.

Алекс словно чувствует изменение моего настроения, – каким это образом?! – останавливается. Оглядывается, будто местность осматривает, щурится от солнца – и бросает на меня косой взгляд.

– Нам туда, – тычет рукой в лесную гущу.

Я тоже его чувствую. Понимаю: что-то не так. Но если обманет – убью. Перекладываю папино ружье с одного плеча на другое – чтобы не пришлось объяснять словами.

Мы тащимся час, может, полтора. Комары впиваются в шею – в крошечную незащищенную полоску между воротником куртки и собранными в хвост волосами. Жарко и душно. Я так хорошо помню такие «прогулки», что постоянно отгоняю ощущение, что иду рядом с Никитой.

Еще час. Дожидаюсь, пока выйдем на поляну. Стаскиваю с плеча ружье. Передергиваю затвор. Алекс оборачивается на звук.

– Мы не идем за Никитой, – констатирую я.

– Идем.

– Неа.

Стоим и смотрим друг на друга. У Алекса позиция лучше – против солнца. А мне приходится щуриться.

На душе так спокойно… Прямо как в этом лесу. Воздух застыл, не колыхается. Задумчиво кукует кукушка. Пахнет цветами и стоялой водой.

Сбрасываю с плеч рюкзак, чтобы не стеснял движения. Я нажму на курок. Знаю, что нажму. Даже руки не дрожат, когда наставляю на Алекса ружье.

– Мне все равно, что ты задумал, Охотник. Но если ты не идешь искать Никиту, ты никуда не идешь.

Он ухмыляется.

– Ты же осознаешь: я не Самец, волком не обернусь. Подохну – да и все.

– А сам? Осознаешь? – прицеливаюсь. – Потому что ты только что сделал шаг ко мне.

Закатывает глаза.

– Думаешь, мне есть, что терять? – разводит руками.

И снова делает крошечный шаг вперед. Теперь между мной и Охотником всего пара метров, может, чуть меньше. Критическое расстояние.

Солнце слепит, из-за этого я потеряю доли секунды. Алекс тоже это понимает. Возможно, мне придется начать раньше – до того, как он спровоцирует меня. Чувствую, как по ложбинке шеи скатывается за шиворот капелька пота. Как так вышло, что сейчас вот это все происходит со мной?..

Я даже толком не успеваю подумать о том, кем был для меня Алекс, но все же отвлекаюсь. Охотник пружинит в сторону. Надо стрелять! Поворачиваю за ним ружье – и глаза до слез режут блики лесного озера, которое оказывается прямо за спиной Алекса. Вспышка длится всего мгновение. Я не вижу, но чувствую: Охотник бросается ко мне.

Врастаю в ружье. Задерживаю дыхание. Палец нажимает на курок: легко вдавливает нагретый кожей металл – и замирает. Потому что прямо передом мной замирает Алекс.

Я впиваюсь взглядом в пуговицу на его куртке – там, где солнечное сплетение. Это моя мишень. И я выстрелю.

Я так напряжена, что даже не повторяю предупреждение вслух. Все внимание только на эту пуговицу. Достаточно случайного треска ветки, чтобы я надавила на курок до конца.

– А мне есть, что терять, Вера, – спокойно, тихо говорит Алекс – не хочет, чтобы его голос стал для меня тем треском ветки. Боковым зрением вижу, что его руки подняты. И что он смотрит на меня, пока я целюсь в крохотную металлическую мишень. – Меня на этой земле держит один единственный человек. Лесс. Санитар, может, и знает, где она, но не скажет. Поэтому я помогу тебе. А Самец поможет мне.

Чувствую, как расслабляются мышцы – какую-то часть меня он убедил – и тут же крепче сжимаю ружье.

– Я же сказал, помогу! – но руки не опускает. Вообще не двигается.

– Тогда зачем это представление? – зубы стучат, словно я из ледяной речки вынырнула.

– Просто хотел убедиться, что ты не выстрелишь. Это важно, когда идешь впереди рассерженной женщины с ружьем.

– З-зря!

– Не выстрелишь, – Алекс медленно упускает руки. – Еще минуту назад нажала бы на курок. Но теперь ты знаешь, мы – в одной команде.

Он подходит к ружью вплотную, упирается в дуло пуговицей. Я стискиваю зубы, зажмуриваюсь…

И убираю палец со спускового крючка.

– Можно? – Алекс отступает на шаг и протягивает руки.

Кукушка кукует трижды, прежде чем я снимаю ружье с плеча.

Пальцы Алекса замирают в сантиметрах от ствола. Охотник облизывает губы, перебирает пальцами, словно подзывая ружье к себе, – и резко сжимает его в ладонях.

Ничего не происходит.

Алекс смотрит в мои глаза так, словно только что сделал невероятное открытие. Не знаю, все ли с ним в порядке. Хотя когда-либо был нормальным?

Одна команда. Этого не будет. Но мы можем помочь друг другу. Мы оба хотим отыскать людей, которые нам дороже жизни. Так что я отдала ружье: в случае неприятностей, от Алекса с ним больше проку. Но это не значит, что в следующий раз я не спущу курок.



Анастасия Славина

Отредактировано: 25.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться