Сердце Волка

Размер шрифта: - +

Глава 19. Перед рассветом

 

Вера

 

Светает.

Темнота становится жидкой, вытекает из хижины сквозь узкие щели между досками, смешивается с утренней прохладой. Я укутана в одеяло, опутана Никитой, но меня все равно знобит. Что-то произойдет. Что-то плохое.

Никита снова едва заметно морщится.

– Санитар, – не открывая глаза, отвечает он на мой молчаливый вопрос. Зарываюсь ладонью в его волосы, провожу подушечками пальцев от макушки до затылка. Волосы густые, гладкие. Они стали жестче после обращения. – Похоже, Альфа отвел мне роль в этой войне. Еще я думаю, ты именно поэтому оказалась в Озвереловке – чтобы приманить меня. А твой приятель испортил Санитару все планы. Лучше бы Охотник сейчас находился подальше отсюда.

– Он мне не приятель, – возражаю я. – Ты же обещал смотреть на мир моими глазами!

– Я не обещал. Но смотрю. Просто вижу глубже, чем ты.

Я обдумываю слова Никиты. Он чуть поворачивает голову, чтобы моя ладонь оказалась там, где хочется ему. Провожу пальцами у виска, за ухом. Раз – и мой мизинец зажат его зубами. Держит крепко. Тихонько рычит. Попалась! 

– На что похожи попытки пробраться к тебе в голову? – я ощущаю легкую внутреннюю дрожь – снова соприкасаюсь с неизведанным, таинственным миром зверодухов, с которым я связана навеки.

Чтобы ответить, Никите приходится отпустить мой мизинец. Улыбается. Словно вопрос – это уловка, на которую он купился.

– Я не слышу слов, но улавливаю интонацию. Санитар словно дергает меня за внутреннюю ниточку, ждет, когда я откликнулась.

– Что-то вроде радиопозывных?

– Что-то вроде, – снова улыбается.

Мгновенно копирую его улыбку. Как же я люблю за ним наблюдать! Так бы и пролежала целую вечность, на боку, чуть нависая над Никитой, чтобы не пропустить ни малейшего изменения на его лице.

– Ты откликнешься Санитару? – спрашиваю я.

– После всего, что ты мне рассказала?

– Но вдруг то, что он хочет сказать, это важно? Важно из-за моего отца? Я пойду в Озвереловку.

– Одна? Прямо в эпицентр боевых действий? – уголок его губ вздрагивает.

А вот мне это не кажется смешным. Отвожу взгляд. Никита сползает по кровати так, чтобы снова видеть мои глаза.

– Мы пойдем в Озвереловку, – уточняет он. – Все клятвы, данные тебе до обращения, сохраняются. Я больше не оставлю тебя, – говорит Никита с такой серьезностью в голосе, что у меня щемит сердце. – Мы все время убегали, но побег не дал нам свободы. Больше мы не будем убегать. Мы пойдем за Охотниками и закончим эту войну.

Он говорит решительно и жестко. Непривычно жестко.

– Я не хочу крови, – уточняю на всякий случай.

– Поэтому ты повсюду таскаешь с собой ружье? – с насмешкой спрашивает Никита.

– Я ношу ружье, потому что не хочу крови.

Никита хохочет так искренне, что я на мгновение забываю, в чем причина такого смеха, и улыбаюсь. В этот момент он – тот Никита, которого я так хорошо знала и которого безумно любила.

– Ты не хочешь крови, потому что твои близкие еще живы, – говорит он спокойным мягким голосом. Меня передергивает от слова «еще». – Но война непредсказуема. Как только кто-нибудь погибнет – твой отец, я или даже Алекс – ты изменишь свое мнение. Только уже будет поздно.

Я обнимаю себя за плечи, но внутренний холод унять не могу.

– Я не обещаю тебе, что пощажу всех своих врагов, – продолжает Никита. – Но я постараюсь быть… милосердным. По мере возможности.

– Ладно, – выбора у меня все равно нет. – Пожалуй, я возьму тебя с собой.

– Пожалуй?!

Никита хватает меня за талию – я выдохнуть не успеваю, как оказываюсь под ним. Сцепляет мои руки над головой. Покусывает подбородок, губу, мочку уха. Прикрываю глаза от удовольствия. Слышу его грудное рычание, словно поймал добычу.

– Щекотно! – хохочу я, когда он проводит носом по шее. – Твоя щетина меня щекочет!

– Я же зверь! – отвечает мне Никита и кусает меня за ключицу. – Я должен быть мохнатым.

– Но ты же Волк, а не ежик, – возражаю я, извиваясь под его телом. 

– Тебе не нравятся ежики?.. – заговаривает мне зубы Никита, пока его ладонь заползает под одеяло.

– И змеи.

– И змеи не нравятся?.. – его ладонь извивается, словно настоящая змея.

– Мне нравишься только ты, – отвечаю я таким серьезным тоном, что Никита выныривает из-под одеяла и заглядывает мне в глаза.

– Люблю тебя, – говорит он.

Закусываю губу, но в уголках глаз все равно наворачиваются слезы.

– Потому что теперь ты знаешь о своих чувствах ко мне до обращения?

– Потому что ты маленькая глупенькая девочка, которая тоже пытается забраться мне в голову! – Никита срывает с меня одеяло и отшвыривает его в сторону. Машинально прикрываюсь ладонями. – Говорю, что люблю, а ты не понимаешь! Значит, придется показать.

–  Покажешь? Жестами? –  дразню я его.

Никита рычит.

–  Сейчас узнаешь! – хватает меня за щиколотки и рывком наполовину стаскивает с кровати.

 Теперь он стоит на полу на коленях, я обхватываю его бедра ногами. Никита накрывает меня своим телом, обнимает. Моя кожа впитывает его тепло. Он отводит мои волосы, оголяя шею. Оставляет на ней короткий нежный горячий поцелуй. Я замираю, ощущая, как глубоко внутри меня рождаются сладостные вибрации. Следующий поцелуй их усиливает.

–  Что ты чувствуешь? – спрашиваю я, вспомнив один из снов, когда я ждала Никиту в доме отца.



Анастасия Славина

Отредактировано: 25.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться