Сердце Волка

Размер шрифта: - +

Глава 22. Узелки развязываются

 

Вера

 

Выхожу из лодочного сарая, запутанная в сеть. Подставляю лицо нежным солнечным лучам. Блики воды играют на коже. Поют птицы. Где-то рядом, скрытый корнями деревьев, журчит родник. Сладко потягиваюсь.

У берега, за пригорком, завивается дымок. Вспоминаю, как сквозь сон слышала голос Никиты: мой Волк обещал скоро вернуться. Тогда я подумала об охоте и, похоже, оказалась права. Сейчас я бы скушала вепря целиком. Сырого.

Улыбаясь, поднимаюсь на пригорок – и застываю. Спохватываюсь, прикрываюсь руками.

Это вовсе не мой Волк. Это Алекс!

– Где Никита? – ледяным тоном спрашиваю я.

Охотник пожимает плечами, продолжая поворачивать над огнем куропатку.

Как же быстро я несусь в сарай и натягиваю на себя одежду! К костру я возвращаюсь с лопатой. Держу ее крепко, двумя руками.

Алекс только хмыкает.

– Ты спала голой в сарае, на дне лодки. Я накрыл тебя майкой, потому что твой нос оказался ледяным.

Опускаю лопату. Я не проснулась даже от его прикосновения. Если бы он хотел сотворить что-то плохое, уже сделал бы это.

– Знаешь, где Никита? – спрашиваю, присаживаясь рядом с ним.

– Понятия не имею. Ушел по делам, попросил за тобой присмотреть.

Я чувствую: он говорит правду. Как чувствую и то, что Никита сейчас очень далеко. И ушел надолго, раз оставил мне няньку. Больно… Опускаю голову, чтобы не выдать эмоций. Осталось лишь совладать с голосом.

– Почему Никита попросил именно тебя?

– Возможно, он хочет, чтобы мы разобрались друг в друге.

Я даже не смеюсь, а всхлипываю, совсем некрасиво, не по-девичьи, – так меня веселит его предположение.

– Только если Никита сделал такое одолжение тебе, – и не пробуя усмирить улыбку, отвечаю я. – Мне в себе разбираться нечего.

Алекс серьезен.

– Ты же рассказывала обо мне Самцу, могла и наговорить чего-нибудь лишнего. Не те слова, не та интонация. Эти Волки чрезмерно чувствительные.

Перестаю улыбаться. Вдруг и в самом деле Никите что-то почудилось?

– Да, ладно, Дикарка! Спустись на землю! – теперь смеется Алекс. – У Самца что, много друзей? Особенно из тех, кому доверяла бы ты? У него, по сути, было лишь два варианта: я и дядя Юра. Но твой отец фактически убил его отца. Не думаю, что они поладят.

Логично. Но тревожный огонек в солнечном сплетении он все же разжег.

Некоторое время мы сидим молча. Когда Алекс продолжает разговор, его голос звучит серьезно и отстраненно.

– Какая удивительная ситуация, Дикарка, – Охотник смотрит на озерную гладь, словно я сижу где-то там, а не в полуметре от него. – Я так долго гонялся за тобой – а к тебе меня привел Самец. И вот ты – в моих руках. И тут возникает вопрос. С какой стати мне быть хорошим, Вера? Кто из зверодухов сделал для меня хоть что-то? Кто из них был хотя бы добр ко мне? Когда я думаю о Санитаре и Самце, то первой на воспоминания отзывается моя челюсть. Видишь, я даже машинально ее потер. А мои кости из-за этой парочки в таком состоянии, словно я тоже не раз обращался. Вот на кой мне им прислуживать? У меня нет ответа.

– Санитар больше не вожак стаи, – пытаюсь я поменять ход его мыслей.

Алекс замирает. Так долго не ворочает вертел, что перепелка начинает подгорать.

– Расскажи все, что знаешь, – просит он.

И я рассказываю. О том, как мы с Никитой прятались в охотничьем домике. О пылающем городе. О спасении дяди Вани – отца Алекса. О схватке у Кротовьих нор.

Алекс слушает так внимательно, что, кажется, улавливает малейшее изменение интонации моего голоса. Когда я заканчиваю рассказ, раздается хруст косточек. Алекс протягивает мне ножку куропатки.

– Похоже, твоя история закончилась хорошо, – жуя, подытоживает он. – Только ты не больно-то этому рада.

– Никита обещал никогда меня не оставлять, но снова ушел, – честно отвечаю я.

– Не держит слово? Значит, что-то человеческое в нем все-таки есть, – без злости говорит Алекс.

Я хорошенько толкаю его локтем вбок.

– Ты спалил наш обед! – отшвыриваю недоеденную ножку в кусты.

Откидываюсь на траву, опираюсь на локти – так, чтобы и лежать, и видеть озеро, сверкающее на солнце.

– Он ушел. И что-то во мне оборвалось, – признаюсь я. – Сейчас, после его обращения, когда столько всего поменялось, когда наши отношения стали такими зыбкими, его слово было для меня якорем.

– Ты просто еще маленькая, – заявляет Алекс.

Я не сразу ему отвечаю. Не могу поверить, что он серьезно.

– И почему ты так считаешь? – выдавливаю я.

– «Когда столько всего поменялось…», «наши отношения стали такими зыбкими…» Все эти твои полуобморочные состояния… Он бросил тебя? Изменил? Заразил Волчьей венерической болезнью? Чего морщишься?

– Умеешь ты подбирать слова… Нет. Ничего из твоего списка. Просто мой любимый человек превратился в волка. И обратно. Несколько раз. И при этом потерял память.

– И все?

– Никита тебя подкупил? Пригрозил? – для пущей серьезности хмурю брови. – Сейчас же убирайся из моей головы, Охотник!

Алекс улыбается и швыряет в кусты остатки куропатки.

– Давай пройдемся. Если есть лодочный сарай, должны быть и дома. Может, молока попьем. Или сальца попросим. Я уже и не помню, когда в последний раз ел нормальную еду.

Он протягивает мне руку – и я вкладываю в его ладонь свою. Непривычное ощущение. Словно мы снова стали друзьями, вернулись в то время, когда он ездил ко мне в гости на велосипеде.



Анастасия Славина

Отредактировано: 25.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться