Сердце Железного Дровосека

Font size: - +

ГЛАВА 2

О странном чаепитии и больших надеждах

После фееричного знакомства с Чарли и Пашей, я рассчитывала провести остаток дня спокойно, размышляя над его предложением, взвешивая «за» и «против», набираясь смелости, чтобы решиться, а, решившись, наконец, пару часов перебирать наряды, чтобы выбрать самый подходящий случаю. Может быть, я предавала ситуации слишком большое значение, но уличные знакомства с симпатичными парнями в моей жизни были так же редки, как полосатые медведи на Северном полюсе.

В общем, я летела к дому со своим тяжеленным пакетом и взволнованным сердцем, предвкушающим «что-то такое». Но в результате предвкушения пришлось на отложить на неопределенное время.

Вставив ключ в замочную скважину, я поняла вдруг, что дверь не заперта. Более того, она закрыта на задвижку изнутри. В квартире кто-то был. Мысль о родителях натолкнулась на показания наручных часов. Для возвращения домой с работы было рановато. Неужели бабушка?..

– А я тут решила скрасить твое одиночество. Думала, ты сидишь, одна, как обычно, и читаешь свои книжки вместо того, чтобы идти и воплощать, –этими словами встретила меня бабушка на пороге. «Воплощать» – было ее любимое словечко. Она могла вставить его в самую безобидную фразу от «воплоти-ка мне омлет с помидорами» до «воплотите мне, пожалуйста, хозяйственное мыло и какой-нибудь дешевый отбеливатель».

Видеть бабушку в нашей квартире было довольно необычно. Я привыкла, что все встречи проходили на «ее территории». Ехать к нам в гости для нее раньше было далеко, поэтому действовал принцип «лучше вы к нам, чем мы к вам». Но теперь ситуация изменилась, и вуаля! – вот она, моя бабушка, сидит и пьет на нашей кухне черный чай (как она умудрилась отыскать заварку, ума не приложу).

– Разувайся давай, чайник только вскипел. Света! Чайник! – громко крикнула бабушка и взмахнула прихваткой.

Света. Ну конечно.

Бабушка со Светой везде ходили парой. Хотя мне следовало ее называть тетя Света, ей ведь уже было около тридцати. Почти в два раза старше меня – необходимо проявлять уважение. Но я не могла называть ее тетей, потому что не питала к ней особого уважения и вообще никакая она мне была ни тетя. Я даже не уверена, кем Света приходилась бабушке. Из путанного маминого рассказа я уяснила, что она была или многоюродной бабушкиной племянницей, или столько же многоюродной внучкой.

Она свалилась на наши головы два года назад. Когда-то давно бабушка неплохо общалась со Светиной мамой, они вели переписку. Два года назад Светиной мамы не стало, и Света за неимением других более близких родственников или по другой причине, собрала вещи, села на поезд и очутилась на пороге бабушкиной квартиры с чемоданом и словами: «Здравствуйте! Мы не знакомы, но я хотела бы жить с Вами». Бабушка, конечно, сначала опешила и разразилась громами в ответ на «вопиющую наглость невоспитанной девицы», но потом, разобравшись в ситуации, поняла, почему Света решила переехать к ней и что, в общем-то, слова «вопиющая наглость» Свете никак не подходят. Наглости, самоуверенности, желания бесцеремонно влезать в чужую жизнь в Свете не было ни на грош, хотя с первого взгляда создавалось другое впечатление.

В свои тридцать лет Света (никто из нас не называл ее Светлана или по отчеству) оставалась совершенным дитем, не приспособленным к взрослой жизни и не имеющим понятия об ответственности и самостоятельности. Подозреваю, что неожиданный приезд к бабушке явился единственным сознательным решением, которое Света приняла в своей жизни. Она парила на волнах бытия, как мотылек, стремясь к открытому огню, поэтому кому-нибудь просто необходимо было взять на себя роль «опахала» и отгонять ее от источника опасности. Эту функцию и приняла на себя бабушка.

С течением времени она даже привязалась к Свете. Этот феномен был за гранью разумного, потому что великовозрастный ребенок вел совершенно предосудительный с точки зрения бабушки образ жизни: единственным источником дохода Светы были картины. У нее не было ни образования, ни постоянной работы, а только иллюзии и громадные холсты, на которые она наносила то, что называла «постмодернизмом» или «ультрасовременным абстракционизмом». Удивительно, что ее «-измы» иногда находили покупателей в Интернете. На вырученные деньги Света покупала какую-то ерунду и, конечно, огромные холсты для будущих шедевров. В перерывах между приходами музы Света ошивалась вместе с подозрительными типами, которые ей наверняка казались истинными представителями богемы.

Бабушка, разрешив Свете проживать вместе с ней, взяла ее жизнь под жесткий контроль. Представители богемы, наклюнувшиеся поначалу, были изгнаны поганой метлой, все денежные операции подверглись строгому учету. Света, по-видимому, была рада, что в ее жизни снова появился «руководитель», поэтому безропотно подчинялась, ходила вместе с бабушкой в гости и на традиционные культурные мероприятия.

Таким образом, они жили душа в душу, и все их тандемом были довольны – бабушкин властный характер нашел обширное поле применения, неиссякаемый источник нужды контроля и назиданий. На долю нашей семьи и семьи тети Оли критики теперь выпадало меньше.

Единственный минус заключался в том, что всем приходилось терпеть Свету, когда бабушка с ней приходила в гости. Взрослые Свету недолюбливали, ее инфантильное поведение и нелепые высказывания часто заставляли моего папу закатывать глаза или раздраженно барабанить пальцами по столу.

Я к ней относилась без особой симпатии, считая странной и навязчивой. Она громко, и, судя по всему, искренне восторгалась моими работами, заводила разговоры об искусстве, поверяла мне свои мысли и чувства. Ее внимание было абсолютно непрошеным и особого поощрения с моей стороны не встречало.



Татьяна Кулагина

#1702 at Young adult
#903 at Teenage literature

Text includes: сериалы

Edited: 15.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: