Сердцеед для блондинки

ЧАСТЬ 1 Глава 2

  С контрольной справляюсь быстро, выкинув все ненужные мысли из головы и сосредоточившись на задании. Даже успеваю помочь сидящей рядом и тяжело вздыхающей Карине – до сих пор не понимаю, как ее занесло в экономический вуз? Ей бы на факультет журналистики, уж больно она живая натура, а про умение вытягивать из собеседника ту или иную информацию вообще промолчу. А когда начинает разглагольствовать на какую-нибудь тему – я бы посоветовала ей книжки писать, не иначе.

  Я же с детства люблю математику или, как часто называю, “мир цифр”, погружаясь туда с головой. В старших классах начала увлекаться финансами, перечитав кучу литературы, самостоятельно разобравшись в азах бухгалтерского учета и анализа предприятий. Росла я в маленьком городке, девочкой была домашней, поэтому все вечера проводила дома с книжкой в руках.

  Любовные романы, которые я читала тайком от бабули, как и большинство девушек моего возраста, надоели довольно быстро – повторяющиеся сюжеты с красавцами-мужчинами, от которых текут слюнки, большая и светлая любовь, заканчивающаяся всегда браком с детишками, и золушки, которые в финале становятся принцессами. Скучно, однообразно и  предсказуемо. Так стоит ли на них тратить время?

  Тем более, у меня есть цель – хочу жить в огромном мегаполисе, работать в одной из престижных компаний и сделать карьеру. Поэтому учебники по экономическим дисциплинам в этом плане мне помогут явно больше, чем любовные романы о несуществующих принцах.

  Звенит звонок, и вся группа с шумом встает со своих мест и сдает работы преподавателю. Мы с Кариной складываем сумки и также направляемся к выходу из аудитории.

  Все тот же второй этаж, расширитель, и глаза вновь непроизвольно косятся в сторону небольшой кучки мажоров. Но дрожи в коленях нет, дыхание не запинается, потому что голубых глаз, которые меня волнуют и не дают покоя, тоже нет.

   Вздыхаю с облегчением, и в то же время в глубине души довольно неприятно колет чувство разочарования. Злюсь на свою реакцию, пытаюсь разобраться, мысленно запрещая себе думать о нём.

   Не стоит туда пялиться! И думать об этом тоже не стоит!

- Говорила же, не смотри туда, - толкает меня легонько в бок подруга. – Лучше мечтай.

- Отвали, а? – кривлюсь в ответ, поворачивая голову в сторону Голубевой. – Я не собираюсь туда смотреть, томно вздыхать и вешаться на шею кому-то из золотых мальчиков.

  Замолкаю, так как раздражение набирает обороты – прежде всего на себя, за то, что продолжаю думать о нём. А после и на него, что своим взглядом лишил меня покоя. Вот с чего, спрашивается, я так запала на эти голубые глаза? Сдались они мне. Жила же я восемнадцать лет спокойно без них, и еще столько же проживу.

  Но я упорно продолжаю заниматься самообманом, в надежде, что это поможет, пока не поздно, вырваться из воронки запретных чувств, которая медленно, но верно затягивает меня в свой омут.

- Но согласись, - моя подруга первой прерывает затянувшееся молчание. – Захар все-таки красавчик! – делает паузу, тяжело вздыхает и заканчивает: - Хоть и сердцеед. Боюсь даже представить, скольким барышням он сердце разбил.

- М-мм, - стону, мотая головой из стороны в сторону. – Ты и мертвого достанешь. Чтобы ты, наконец-то, успокоилась, я с тобой соглашусь. Он, - делаю паузу, - красавчик, каких свет не видывал. И в глубине души я мечтаю оказаться в его объятиях, подарить ему свое бедное сердце и быть преданной до конца своих дней. Тьфу, - кривлюсь, так как реально аж коробит от этих слов. – Самой тошно от сказанного.

  Направляемся в другой корпус на лекцию, больше не поднимая темы “мажоров”. Карина не вздыхает томно, а я не оправдываюсь – лучше вообще об этом не говорить. Не стóят они нашего внимания и наших мыслей. Мы из разных миров, и это нужно принять, как непреложный факт.

  На лекции много народа – четыре группы практически в полном составе. “Аудит” – мой самый любимый предмет, поэтому погружаюсь в мир цифр и терминов, внимательно слушая лектора и конспектируя все его мысли и высказывания. Ведь в будущем я мечтаю стать именно аудитором и никем другим. И приложу максимум усилий, чтобы моя мечта осуществилась.

- Голубь и Стриж, как обычно, вместе! – нас окликает мужской голос, и мы с Кариной останавливаемся и поворачиваем головы назад. – Это ж надо было вам обеим попасть именно в категорию пернатых. Нарочно и не придумаешь.

- Слушай, Барсуков, - моя подруга, как обычно,  не дает мне возможности ответить первой. – Уж лучше к пернатым, чем к грызунам, как некоторые. Чего тебе, убогий?

  У меня вырывается смешок, глядя, как улыбка медленно сползает с лица того самого Сережки Барсукова, который учится с нами в параллельной группе. А рядом с ним стоит его закадычный друг Петя Измайлов. Хороший парень, скромный и очень умный. Даже симпатичным его можно назвать, если бы не одно “но”. При виде Петьки, который вроде как влюблен в меня (по крайней мере, говорил об этом неоднократно, приглашая меня частенько куда-нибудь сходить вдвоем), коленки не подгибаются, в дрожь не бросает, и сердце не начинает сильнее биться.

   Вот ни капельки не бьется быстрее, хоть ты тресни!

- У нас с Петром к вам предложение, девчонки, - никак не комментирует “убогого” Барсуков и снова расплывается в улыбке.

  А это уже становится интересным. То пернатыми обзывает, то улыбается загадочно и не менее загадочно на что-то намекает. Он совсем сбрендил?

  Но уж очень любопытно, что эти двое могут нам предложить. Вот прямо распирает.

- Мы слушаем, Барсуков, не томи, - фыркает Карина, и мы вдвоем пристально смотрим на парней.