Серебряные крылья любви

Глава 19

Алина открыла ключом входную дверь дома старого художника, вошла в тёмную прихожую и присела на небольшой диванчик в углу комнаты.

Она добралась до Канелли только поздно вечером. Винченцо лично встретил её в аэропорту Турина. Он не задавал ей ни единого вопроса, просто крепко прижал её к себе по-отечески, и долго гладил по голове, тихо нашёптывая на ухо по-итальянски слова утешения.

Несмотря на его многочисленные уговоры, Алина наотрез отказалась остаться ночевать у него в особняке. Она попросила остановить машину недалеко от дома Джианни и, поблагодарив Санторо, зашла в близлежащий магазин. Ей было необходимо купить хотя бы минимальное количество продуктов для себя на первое время. Теперь не на кого было надеяться. Ей предстояло вести хозяйство и свой быт только самостоятельно.

Большинство из продуктов, которые она любила и привыкла, есть дома, в итальянском магазине не обнаружила. Любимые творог, кефир и сметану пришлось заменить аналогами итальянского производства. Крупам, представленным на прилавке в основном кукурузной, она предпочла пасту, которой в магазине было огромное разнообразие. Зато в чём не было недостатка, так это в обилии овощей, фруктов, разнообразной зелени и горячего ароматного хлеба.

Алина разгрузила сумки на кухне, и поставила на плиту медную турку. Джианни всегда готовил кофе только так. Его потрясающий вкус и аромат сохранились в её памяти до сих пор. Она налила в кружку кофе, нарезала хлеб и овощи. Творога не было, поэтому пришлось довольствоваться Рикоттой. Алина выложила сыр в миску, сбрызнула его оливковым маслом, добавила соль, перец, мелкие квадратики сухариков, и присела за столом. Она проголодалась и, осмотрев наспех накрытый стол, с аппетитом приступила к трапезе.

Спустя полчаса Алина бесцельно бродила по дому. Спать не хотелось. Позвонив родителям, и уведомив их, что с ней всё в порядке, она спустилась в подвал. Немного осмотревшись по сторонам, она решила убить время и разобрать часть картин Джианни и привести в порядок старое, пыльное помещение.

Алина тщательно отбирала пейзажи по тематике, внимательно рассматривая каждое полотно. Скрупулёзно убирала лёгкой кистью пыль, скопившуюся на поверхности, и уже через два часа её усилий, все полотна маленького и среднего размера были разобраны, и приведены в надлежащее состояние.

Алина с удовлетворением осмотрела проделанную работу. Временное пристанище картин приобретало аккуратную обстановку, но мысли её были уже о другом. Ей вдруг очень захотелось, чтобы для этих полотен, было отведено хорошее просторное и главное, светлое помещение. Каждая из этих работ была достойна экспозиции, и места в выставочной галерее. Сейчас, она пока сама не знала, как устроится здесь на новом месте, но знала точно, что как только станет на ноги, непременно займётся дальнейшей судьбой каждой картины, хранившейся в этом подвале. Бесценное творение, доставшееся ей в наследство от старого мастера, непременно должно было увидеть мир глазами людей, неравнодушных к истинному искусству.

Она погасила свет и медленно поднялась по ступеням, направляясь вверх по лестнице.

Заснуть сразу не получилось. Непривычное ощущение нового места, абсолютной тишины и одиночества вокруг, навевало тоску и воспоминания о прошлом. Почему-то снова вспомнила Олега. Вина перед этим человеком до сих пор изъедала её изнутри. Вспомнила мерзкую сцену в больнице, когда не смогла и не сдержалась и преподнесла ему информацию об их расставании в омерзительной форме. Вспомнила его глаза и рассеянный взгляд в тот момент. Ей казалось, что не хватит всей жизни, чтобы вымолить у него прощение, за всё, то зло, что принесла в его жизнь. Так хотелось, чтобы он сумел простить её.

Алина вспомнила глянцевый журнал, который она читала в самолёте, пока летела в Турин. Публикация на его страницах о новой выставке Разумовского в Сочи, состоявшейся на прошлой неделе. Она имела грандиозный успех и огромную посещаемость. Алина вспомнила, как пролистала все десять страниц публикации, но, как и прежде, не нашла ни одной его фотографии. Лишь только многочисленные репродукции его работ.

Достав телефон, она открыла снимок с его изображением.

— Прости меня за всё, Олег, — тихо произнесла она вслух. — Прости, за то, что разрушила всю твою жизнь.

Она вздохнула и, закрыв фотографию, отложила телефон в сторону. Отключила светильник в изголовье кровати, и немного поворочавшись в постели, заснула.

****

Внезапно раздавшийся звонок у входной двери, разбудил Разумовского.

Он заснул только под утро. Накануне, съёмки затянулись далеко за полночь. Олег закончил обрабатывать отснятые материалы на компьютере под утро, и только после этого направился в свою спальню.

Разумовский присел на кровати, судорожно вслушиваясь в неоднократно повторяющуюся трель звонков. Он медленно поднялся с постели, надел брюки, накинул на плечи рубашку и, шлёпая босыми ногами по мраморному полу, быстро спустился на первый этаж, и распахнул входную дверь.

— Полина Владимировна? Здравствуйте! Что-то случилось? Что-то с Алиной? — обратился он к женщине, стоявшей на пороге его дома.

— Здравствуй, Олег. Нет, с Алиной всё в порядке и ничего не случилось. Я, наверное, разбудила тебя? — она обвела взглядом его взъерошенные волосы и расстёгнутую рубашку.

Молодой человек смутился, и поспешно застегнул все пуговицы, приглаживая рукой густые волосы.