Серия: S.T.A.L.K.E.R. Гробовщик

Размер шрифта: - +

Часть пятая. Час Скорби и Доблести. 8.Их надо остановить

8.Их надо остановить.

- И что было дальше? – спросил Кораблёв.

 - А что могло быть? – пожал я плечами. – Я ушёл. Они остались.

Вечерело. Мы сидели на дебаркадере, свесив, по традиции, ноги за борт.

 Уголёк окурка опасно подобрался к пальцам. Я бросил его в воду.

 - Знаешь что? Переселяйтесь пока ко мне. Временно, - сказал учёный. - Это я к тому, что эти твари, прежде, чем до Западного Лагеря доберутся… В общем, мимо твоей деревеньки не пройдут. А там дети. Чем отбиваться думаешь?

 - Меня не минуют, а тебя, значит, пожалеют?

Учёный усмехнулся.

 - Помнишь, артефакт у меня на втором этаже? Я с ним немного повозился, короче, если его правильно настроить, то дебаркадер со всем содержимым становится как бы призрачным. Мало того, что невидимым, так даже если наткнёшься – насквозь пройдёшь, и ничего не почувствуешь.  Я назвал эту штуку - «Летучий голландец». Красиво? Так что на время всех этих пертурбаций лучше этого места, - он похлопал по деревянной палубе. - во всей Зоне не сыщешь.

 - Мы-то отсидимся, - сказал я.

 Кораблёв долго смотрел на меня, потом сказал:

 - Задачка на воображение. Представь себе, что ты – кот. Живёшь в году эдак в 1943.  И вот как-то занесла тебя кошачья доля на территорию концлагеря возле города, что раньше назывался Освенцим, а ныне переименован в Аушвиц. Смог бы ты-кот жить, как прежде, как ни в чём не бывало, если бы прогулялся по дорожкам этого лагеря?

- Я бы ничего не понял, - сказал я.

 - А если бы и понял, - усмехнулся учёный. – Ладно. Упростим задачу. Время и место то же, но ты не кот, ты – комар. Как с твоей комариной точки зрения, есть ли разница, у кого пить кровь, у начальника лагеря или у заключённого из очереди в газовую камеру?

 - Я не кот! Я не кот и не комар! Я..,– крикнул я и закашлялся.

Кораблёв тут же саданул меня ладонью по спине и продолжил:

 - …Человек? Уверен? Я бы даже за себя не поручился. А за тебя и подавно. Может, хватит уже врать самому себе? Ты же цепляешься за прошлое, потому что боишься принять очевидное. Нет, уговариваешь ты себя, все перемены, это только внешне, под оболочкой я остался тем, кем был. Прежним. И даже доказательства себе выдумываешь. К примеру, такое: раз я чувствую, как человек, значит, я он и есть. И вот тебе уже кажется, что ты жалеешь тех бедолаг в Лагере. А еще тебе хочется, чтобы о твоей жалости узнали те, кого ты жалеешь. Как в той песне: «Пожалей меня, потом я тебя, потом вместе мы пожалеемся…» И ведь сам же прекрасно понимаешь, что жизнь – не песня. И что в ответ на твою слабость, а жалость одна из самых поганых человеческих слабостей, никто тебя не пощадит, а уж за человека тебя считать и подавно никто не станет.

Что за сигареты у Кораблёва? Не успел прикурить, как в вот уже - руке маленький окурок. Новый «бычок» полетел в воду.

 - А знаешь что? - усмехнулся учёный. – Не жалей в общем. Жалей персонально. Возьмём, к примеру, Кирова. Как несправедливо с нашим полковником обошлись. Он всё так распрекрасно устроил, а теперь его крайним сделали…

 На устах Кораблёва была ироничная улыбка.

 - Да причём здесь Киров? – устало сказал я. В голове было пусто и безнадёжно

- А, так ты про солдат с блок-поста, или, может, про бродяг из лагеря? – продолжил тем же тоном Болотный Доктор. - Копыто - тоже бродяга, тоже из лагеря. И таких, как он, там полно. Их ты тоже будешь жалеть?

 Я, молча, прикурил новую сигарету.

 - Ну-ну, давай. Только оборачиваться при этом не забывай. Вполне вместо благодарности может  по кумполу прилететь. А потом тому же Щеглову в лабораторию продадут за пару бутылок водки.

 - Если делать что-то ради будущей благодарности, лучше даже не начинать, - наконец сказал я. – Вот ты увеченных, да больных лечишь ради благодарности?

 - Я другое дело, - насупился учёный, но я прервал его вопросом:

 - Ты уверен, что Щеглов меня купит?

 -  Чего? - растерялся Кораблёв, сбитый с толку неожиданным вопросом. Почесал затылок, забормотал неуверенно. - Сам прикинь. Щеглов занимается выведением бойцовых пород на основе генома человека. Представь теперь, каких монстров он настрогает, если тебя распотрошит! Да что Щеглов! За тебя любой мутагенетик годовое финансирование отдаст. В лёгкую. Ты ж ходячая «нобелевка»!

 Он осёкся, глянул из-под нахмуренных бровей:

 - Только без обид!

 - Да ладно, - отмахнулся я. – А ты со Щегловым как? Пересекался?

 - Давно, - буркнул Кораблёв. – И он врядли меня запомнил.

 - А есть у него что-то, что тебе позарез нужно?

 - В смысле?

 - Ну, какой-нибудь прибор, за который ты пяток пальцев себе отчикренишь – в лёгкую!

 - Положим, пиросеквентор мне бы не помешал, - снова почесал в затылке учёный. – А ты что задумал?..

 Вот тогда-то и прозвучало:

- Их! Надо! Остановить!

Сказано это было именно так: каждое слово в отдельности. Глупо, согласен. Такой пафос к лицу разве что пятикласснику. Ботану, с какого-то перепуга начитавшемуся Дюма.

Кораблёв, помнится, тогда аж захрюкал от смеха.

 - Ван Дам, твою мать! Слай Сталонне! Ты себя в зеркале давно видел, герой боевика? Как ты внутрь попасть собираешься? С боем? Или в стелз войдёшь, аки нинзя хромоногая? Это же объект четвёртого уровня секретности! Кто говорит - десять этажей под землёй, а кто – и того больше! Ты же дальше первого рубежа охраны не пройдёшь!

 - А зачем мне самому идти? – улыбнулся я. – Меня проведут. Вот продашь меня Щеглову в обмен на свой пиро…, как его там, меня под белы рученьки в лабораторию и доставят.



Горан

Отредактировано: 24.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться