Серый перрон

Последний номер Весельчака Джека.

Оливер

      «Я бежал очень долго моя рубашка и брюки промокли насквозь. Этот дождь, эта погода обостряла мое чувство страха. Это место… Оно не правильное. Я за бежал за угол очередного дома, свернул с главной улицы обогнув старое здание мэрии и замер. За углом меня ждала странная картина: — клоун и мальчишка не старше двенадцати лет сражались с человеком в кожаном плаще.
Это было странное и по своему трогательное сражения полное безумия.»

***

Пришло время их коронного обманного хода. Этот трюк они проворачивали много раз, и каждый раз он отличался своей комичностью, своим непредвиденным концом, а может все дело в надежде? Ведь Акеми в позволял каждый раз использовать себя Джеку позволял каждый раз давать жертвам надежду на спасение и под конец отбирать ее. Но человек -дождя не был жертвой, он не был пришельцем, попавшем в этот мир по воле рока или воли случая он охотником, машиной для убийства, таким же как Джек, одной только разницей, он никогда не улыбался он даже никогда не говорил.Он был нем и глух к мольбам тех кого убивал. На его лице застыла маска безразличия и как казалось мальчишке она застыла посмертно.
Он приходил в дождь и охотился не только на пришельцев и з другой реальности, нои на охотников Его боялись, и этот страх был заслуженным.

Джек намеренно метнул нож неожиданно в мальчишку, словно показывая человек у- дождя что тот.для него больше не представляет угрозы.

— Я передумал, — проговорил он. При этом его голос был полон безумия и ноток веселья не присущего живому и адекватному человеку.

— Сначала, я убью тебя! — он кинулся на Акеми и тому стало уворачиваться сложнее от у даров и выпадов двоих охотников.
Ножи летели в его сторону почти с геометрической точностью. Но и самого мальчишку нельзя было недооценивать. Его стальная леска прекрасно работала не только оружием дальнего боя, но и была прекрасным щитом отбивающим любую атаку с дальнего расстояния.
Человек- дождя не сразу расскусил их план, словно озадаченный и с непониманием он замер, наблюдая за дракой недавних товарищей по оружию. что казалось бились насмерть и вот прижатый к стене Акеми тяжело дышал. Нож Джека был приставлен к его горлу., а нож в левой руке противно царапал стену.

— Ну вот и все- тихо произнес Джек, но ук клоун не-ка не ожидал что произойдет дальше. Острие зонта вошло в его спину между третьим и четвертым позвонком. Человек- Дождя проткнул его. Он приблизился вплотную к клоуну сзади и стал дышать тому в ухо словно нашептывая что-то.
— Нет — тихо произнес Акеми. В его глазах впервые за многие годы, кроме дерзости и смелости появился страх.
Рука клону легла на выпирающее острие зонта торчащее из его толстого живота. Машинное масло залило ботинки Джека. обняв одной рукой острие и не давая тому продвигаться вглубь он вымолвил отхаркиваясь машинным маслом:

— Сейчас Акеми — и мальчишка выпрыгнул из-за его спины подобно урагану в глазах бушевал гнев. Злоба затмила страх, сердце сжалось от боли, а глаза застелила пленена из ненависти. Он был быстр подхватив выпадающий из левой руки Джека нож, он подпрыгнули ударил со всего маха в шею Человека — дождя.
Тот завыл, отпустив ручку зонта Он сделал еще пару шагов в сторону здания г когда леска мальчишки настигла его ногу.

— Не уйдешь! — с этими словами Акеми дернул за леску что стала в его руках острее ножа и отрезал ногу охотника словно масло. Дек осел возле стены вытащив из себя н с зонт он наблюдал за дракой своего ученика и этого монстра.

— Он победит его, он убьет Человека-Дождя. — повернув голову в противоположную сторону он заметил пришельца наблюдающего за боем Акеми и начал смеяться ведь сейчас его билет в реальность стоял всего в нескольких шагах от него, но Джек как всегда не мог до него дотянутся. Оливер заметил его и попытился назад, а затем и во все бросился на утек.

«До чего не справедливо, до чего жестока судьба» — он прикрыл глаза старясь не думать о том что ждет его впереди и время словно остановилось начиная обратный бег. Бег к тому времени, когда он был человеком.

Flashback

— Будь ты проклят Джек… Ты вечно будешь в этом городе. останешься здесь… навсегда… — и после ее глаза закрылись на веки. Джек поднялся на ноги с колен, с его рук капала кровь. Они были по локоть в крови цыганки. Клоун бросился наутек, боясь что кто-то может зайти в ее шатер и застукать его на месте убийства.

"Ты проклят, проклят!" — смывая руки над раковиной, он слышал ее предсмертный голос в своей голове сколько бы он не тер их кровь не смывалась она въедалась в кожу как и проклятие. Маленькие темные венки распространялись по ладоням вливаясь и смешиваясь с кровью Джека

— Ты проклят Джек, ты проклят! — в зеркале за своей спиной клоун увидел полупрозрачный силуэт цыганки и сердце пропустило удар. Он оглянулся, но позади никого не было.

В этот момент в его трейлер постучали. Стук был не громкий, но настойчивый. Джек медленно подошел к окну боясь увидеть что за ним уже пришли. Что им уже известно о смерти Азы и что им известно кто именно убил ее. Выглянув в окно слегка отодвинув плотно задернутые занавески он увидел на пороге своего трейлера единственно друга и напарника по номеру — Волли.

      Мелкий дождик очень быстро перерос в настоящий ливень. единственный друг стоял под дверью и терпеливо ждал пока Джек откроет ему и впустит его

— Джек ты здесь? — голос Волли как обычно успокаивал его, и Джек открыл ему дверь. Он впустил товарища, что стоял под дождем и ждал терпеливо ждал когда откроется дверь.

Всю свою жизнь и время проведенная с труппой цирка Элен, Волли был единственным его другом.

 — У нас сегодня прямо ажиотаж. билеты распроданы, а людей сколько прошло. Не как не пойму почему Аза…- договорить Волли не дали, удар по голове оборвал речь единственного друга Джека. Грим на лице Джека забрызгала кровь печального клоуна.
опустившись на колени перед телом Джек заплакал. он просил прощения у него

— Прости прости, я не хотел, я не знаю почему… Почему…

— Потому что ты убийца Джек. ты прирожденный убийца… Ты создан для этого, -Волли хрипел, он был еще жив, но джек не видел что друг тянет к нему руки, перед его глазами над собственным телом стоял другой Волли. В гриме печального и вечно плачущего клоуна.