Серый пилигрим

Часть 2: Коготь. Глава 6

Год 237-й от Разлома, осень, портовый район Валемира

Дверь скрипнула, и на пороге караульной появился Локрин – злой, взъерошенный, раскрасневшийся, будто бежал от самой имперской казармы. Брин, задремавший на лавке после плотного обеда, вскочил, поспешно протирая глаза. Он не ожидал, что капитан вернется так быстро. Если тот поймет, что Брин опять дрых днем – устроит такую взбучку, что пару дней садиться больно будет.

Но капитану было, похоже, не до того. Он окинул быстрым взглядом пустующие оружейные стойки, неприбранную после обеда посуду на широком столе, заспанную физиономию младшего.

- Где все?

- Так, это… В патруле, капитан, - развел руками юноша. – Эрин еще оставался, но тут прибёгла какая-то торговка, верещала тут как резаная. Там драка на площади, несколько лотков погромили, вроде как прибили кого-то… Эрин мне сказал оставаться, а сам…

- Ладно, ладно, - отмахнулся Локрин. – А это что за свинство?!

Он рванул стол на себя, оловянные миски и ложки со звоном посыпались на пол.

- Сколько раз говорил – убирать за собой сразу!

Брин вжал голову в плечи, пробормотал что-то неразборчиво. Эх, хотел же сначала убрать, а потом лечь вздремнуть…

Но кто ж знал, что капитан так быстро вернется!

- Вот что, - капитан торопливо запинал грязные тарелки под лавку и оглянулся в сторону выхода. – Дуй-ка ты, наверное, за Эрином. Пусть бросает все и сюда несётся. Пленного кто сторожит?

- Никто.

- Как никто?!

- Ну, то есть, Тонио сторожил, но его смена же кончилась, он домой пошёл, отсыпаться.

- Да что за бардак-то! – взревел Локрин, в сердцах наподдав по миске так, что та с лязгом ухнула в обитую железными пластинами дверь. - Его кто отпускал?!

Брин хотел было сказать, что капитан и не давал никому распоряжения караулить пленного. Да и чего его караулить-то – связанного да за решетку запертого? Но, видя, в каком раздрае старик, решил не рисковать.

- Ну, чего встал-то? Бегом!

Юноша, торопливо кивнув, бросился наружу.

Еще спускаясь с крыльца кордегардии, он увидел всадников, въезжающих под воротную арку со стороны большого города. Трое. Тот, что впереди – похоже, какая-то важная шишка, и двое в качестве охраны. Все в выпуклых кирасах с гербом - белой осадной башней на черном фоне.

Брин, как и любой коренной житель Валемира, недолюбливал валорцев. Дело было не в ненависти к оккупантам - он был слишком молод, и о былой независимости портового города-государства знал только из рассказов старших. Но с бесцеремонностью и чванливостью подданных императора Валора уже успел столкнуться. Особенно этим грешили вояки, а с ними-то страже чаще всего и приходилось иметь дело.

Подтянув ослабший пояс, он припустил в сторону моря, к торговой площади. Оглянувшись на бегу, увидел, что всадники остановились у входа в караульную. Ну, точно, не иначе как за пленником явились!

Брин поднажал. Брусчатка мостовой быстро сменилась пружинящими под ногами досками понтона. Подступал прилив, и вода заметно поднялась, хлюпала совсем близко, лениво облизывая толстые каменные столбы опор.

Он с разбегу ворвался в лабиринт шатких мостков, каналов, застроенных каменных островков и зданий, возвышающихся на высоких сваях. Путь к площади привычно срезал через таверну «Плавучий остров», заскочив в нее с одного входа, под ворчание хозяина пробежав через подсобки и кухню и выбежав через черный ход. Мимо часовни Девы Ветров, мимо сгоревшей прошлой ночью лавки Твинклдотов – выбежал прямиком на центральную площадь. Она раскинулась на самом крупном островке суши, и даже замощена, как на большой земле – гладкими выпуклыми булыжниками.

Сейчас, в разгар дня, на рынке не протолкнуться. Экономя место, торговцы сидят чуть ли не друг на друге, оставляя для покупателей лишь узкие проходы. Галдеж, как всегда, стоит несусветный.

Брин, привставая на цыпочки, вертел головой, выискивая в толпе темно-синие плащи стражников. Дорогу ему мало кто уступал – покупатели грудились вокруг прилавков, придерживая кошельки и до хрипоты споря с торгашами и друг с другом. Юноша, отчаянно работая локтями, пробился к более широкому проходу, и, наконец, расслышал знакомый голос.

Эрин матерился, на чем свет стоит, перекрывая даже гул толпы. Похоже,  дело худо.

В центре рынка располагается знаменитый Дельфиний фонтан, вокруг которого огорожено довольно большое пространство, где нельзя ставить лотки. Зато здесь расставлены скамейки и сооружен небольшой помост, где каждый день дают представления заезжие трубадуры, маги-фокусники, а то и просто хохмачи с тряпичными куклами, изображающими разных персонажей – от потешного Карлито-простачка до императора Валора.

Сейчас сцена пуста, но давка перед ней образовалась нешуточная. Зеваки обступили нечто плотным кольцом, пробиться через которое Брину удалось, только достав обернутую сыромятными ремнями дубинку.

На сырых после недавнего дождя булыжниках мостовой лежал, распластавшись, как морская звезда, грузный, пожилой уже мужчина в полосатых штанах и грязном сером камзоле немодного нынче покроя – длинного, до колен, с двумя рядами больших медных пуговиц. Брин не сразу заметил расползающуюся из-под тела обширную красную лужу. Рана, похоже, была нанесена со спины – спереди все было чисто. Мужчина был еще жив – посиневшие губы на пепельно-сером лице шевелились. На него уже никто не обращал внимания – все равно не жилец. Зеваки, охая и причитая, наблюдали за тем, как Эрин и другой стражник – Брок по прозвищу Рыбоглазый – пытаются скрутить двоих темнокожих молодчиков в широких матросских штанах и блузах из грубой ткани. Матросня отбивалась ожесточенно – лягались босыми ногами, кусались, извивались, норовя выскользнуть из рук.