Серый пилигрим

Часть 3: "Старый якорь". Глава 6

Сверху постоялый двор напоминал засохшую коровью лепеху – все постройки, кроме самой таверны, крыты почерневшей от сырости соломой,  сплошь поросшей мхом и клочками жухлой травы. На самом коньке крыши конюшни и вовсе колосятся уже довольно разросшиеся побеги клёна. Постройки располагаются внутри огороженного покосившимся плетнем пространства, разделяя его на три двора. Самый большой – задний – плотно заставлен фургонами и телегами обоза. Внутренний двор, где сейчас вьются роем рассерженных ос обозные охранники, плотно опоясан вокруг постройками, остаются только два прохода. Один – мимо крыльца таверны наружу, во внешний двор, выходящий прямиком на дорогу. Второй – узкий проём между курятником и какой-то приземистой глинобитной халупой с плотно запертыми тяжелыми воротами. Здесь ездил вчера Барт, когда отправился вечером за мухоморами. Проход выводит на тропу к роще на севере от двора. Насколько он разглядел, тропа, проходя мимо рощи, заворачивает вправо и, видно, сливается в конце концов с трактом.

Вокруг, насколько хватает глаз, тянется унылая серо-желтая степь с редкими одиноко стоящими деревьями или небольшими рощицами. Лишь на севере темнеет полоска настоящего, полноценного леса, но до него полдня пути, а то и больше.

На дороге в обе стороны от постоялого двора пусто.

Юноша осторожно распрямился. Волглая замшелая солома неприятно подается под ногами, как болотная зыбь, но худо-бедно держит. Потихоньку двинулся вперед, к тому краю, что выходил во внутренний двор.

- Отвлечь их на себя, отвлечь на себя… - бормотал юноша, вытирая взмокшие ладони о штанины. – И ведь, главное – никто ж за язык не тянул! Сам вызвался! Вот болван…

Было страшно. До дрожи, до слабости в коленях, до тупого оцепенения страшно. Но отступать было поздно. Да и некуда.

- И-эх!

- Разом все, разом! Поднажмем!

- Пошла, пошла, пошла!

- И р-раз!

В двери амбара опять ухнуло что-то тяжелое – на этот раз так, что Барту показалось, что все строение качнулась у него под ногами.

- Ещё, ещё!

- И р-раз!

- И р-раз!

- Уф! Да всё без толку! Да чегой там такое-то?! На вид же – еле держатся, плевком разбить можно!

- Да наколдовал там старик чегой-то! Не прошибешь – только зря кишки рвём!

- Да жечь эту халабуду! Жечь!

- А может - ну его? Пошли выпьем лучше.

- Энто кто тут?!

- А-а-ай!!.. Марко, ты чего, сдурел?! Я ж просто так сказал…

- Я тут все с землей сравняю, но этих паскуд вытащу, понятно?! И чего все здесь столпились опять? Я ж сказал – вкруг всем, чтоб с той стороны не выскочили! И тащи огня кто-нибудь! Выкуривать будем!

Барт добрался до края крыши и, наконец, увидел копошащихся внизу бандитов.

- Не надо огня! – снова заверещал, бухаясь на колени, трактирщик. – Пощадите, господин! Все же ж сгорит!

- Да по мне – так и гори оно здесь все! – сморщился бородач, отпихивая коротышку ногой. Тот, не поднимаясь с колен, снова бросился к нему, обхватывая за ноги и  припадая щекой к замызганным сапогам.

- Заклинаю, заклинаю вас, господин! – выл он уже в полный голос, - Не губите!

Бородач схватил его за шкирку и, с ревом развернувшись, швырнул о стену. Трактирщик, глухо хрюкнув, затих.

- Да и правда жечь нельзя, - осторожно сказал один из бандитов – кто-то, стоящий возле стены амбара, так что Барту не разглядеть. – Обоз же тоже спалим.

- Да знаю! – отмахнулся главарь, вытирая обслюнявленные сапоги пучком соломы, - Как там Лино?

- Болт вытащили, ногу перевязали.. Повезло – жилы не задеты, просто мягкое наскрозь пробито. Может, даже выживет, если кровь опять не откроется, или если рана не загниет. Буянит там щас, крушит все. О, а вот и он!

Сгорбившись и припадая на левую ногу, на крыльцо вывалился рыжий. За собой он тащил из последних сил упирающуюся Бланку. Подол её платья был разодран в нескольких местах и болтался живописными лохмотьями, обнажая костлявые коленки и бледные ноги с отчетливыми пятнами синяков. На левой щеке багровел свежий кровоподтек.

- Ты всё не уймешься, рыжий? – захохотал бородач.

- Сбежать хотела, падла! Я теперь её от себя не спущу! Эй, а энто там хто, а?

Рыжий, хоть и был, похоже, пьянее всех, первым заприметил сгорбившегося на крыше Барта.

- Вон он! Сопляк на крыше!

- Ах ты, щенок! Ну-ка, спускайся!

- Сам ты щенок! – сплюнул вниз Барт, шаря глазами по двору – нет ли никого с самострелом. – Вы тут угомонитесь или нет? Убирались бы лучше, пока целы!

- Чего? Чего ты там тявкаешь, сосунок?

- Лестницу, лестницу мне!

- Где лестницы? Хозяин где?

- Да вон он, валяется, не очухался ещё!

- Эх, курва!

Бородач, запрокинув голову, пятился назад, к центру двора, стараясь получше разглядеть Барта. Его примеру последовали остальные бандиты и вскоре вся шайка толпилась перед дверями амбара, швыряя в юного Твинклдота ругательства, камни и засохшие лошадиные яблоки. Большая часть снарядов – за исключением ругательств, конечно - едва долетала до кромки крыши.

Барт расхохотался.

- Недоумки! – выкрикнул он, скрывая дрожь в голосе - Валите отсюда! Вон, хлебайте своё пойло, или идите с лошадьми своими сношайтесь, а нас оставьте в покое! Господин добрый, но  если вы его всё-таки разозлите – он вас всех…

Арбалетный болт гукнул на расстоянии вытянутой руки от Барта, пробив солому и трухлявые доски навеса, взметнул кверху фонтанчик мелкой трухи. Барт даже дернуться не успел. По телу запоздало пробежала горячая волна испуга.  Если бы стреляли  с дальнего края двора, и болт летел бы по более пологой траектории…