Серый пилигрим

Часть 5: Леонард. Глава 2

Острые шпили замка показались на горизонте, едва путники обогнули опушку леса и выехали на извилистую каменистую тропу, что с высоты обзорных башен напоминала небрежно брошенную на землю веревку. Альдарский хребет на западе был едва различим – до него несколько дней пути, но предгорья начинались уже здесь. Холмистая равнина всё чаще топорщилась крупными скалами, торчащими из земли, как обломки гигантских зубов. Там, где ветра и дожди слизали напрочь тонкий слой почвы, темнели серые глыбы гранита. То и дело тропа огибала по самому краю глубокие овраги, на дне которых поблескивала стоячая вода. Корни кустов, росших на кромке оврагов, местами выглядывали наружу, свисая вниз безжизненными серыми щупальцами.

Чем дальше они продвигались на северо-запад, тем круче дорога забирала вверх, карабкаясь на небольшое плато, обрывающееся глубоким каньоном. Кастл-Кроу высился там, на самом краю обрыва, врастая в скалу так, что трудно различить, где заканчивается горная порода и начинается сложенный из дикого камня фундамент.

Замок и сам по себе старый, принадлежит роду Кроу уже третье столетие. Но, как гласят семейные легенды, выстроен он на руинах еще более древней цитадели. Кое-где осталась даже часть старой кладки, а пара внутренних башен и вовсе была сохранена в первозданном виде. Так что своим обликом, столь отличающимся от принятых в Свадии, замок обязан тем безымянным древним зодчим, что заложили когда-то фундамент в этом краю – столь суровом на первый взгляд, и открывающим непревзойденные красоты тому, кто способен их разглядеть.

Леонард вздохнул, чувствуя, как сжалось что-то в груди, застыло тягостным комом в глотке. Он пришпорил лошадь, вырвавшись вперед. Не хотелось, чтобы Карл увидел его заблестевшие глаза.

Он подставил лицо колючему, предвещающему дождь ветру, несущему с собой мелкие песчинки и запах пыли. Прикрыл глаза – светло-серые, почти прозрачные, так не сочетающиеся с тёмными, как смоль, волосами. Глаза и волосы – пожалуй, единственное, что ему досталось от матери. В остальном, как ему твердили с детства, он был точной копией отца – высокий лоб, чётко очерченные губы, мужественный подбородок, крылатый изгиб бровей. Аристократ до мозга костей.

- Мы ведь уже пропустили похороны? – спросил он, оглянувшись на чуть отставшего камердинера.

Карл, подстегнув лошадь, поравнялся с юношей.

- Боюсь, что да, дон Леонард. Гонца к нам послали через день после гибели дона Корнелия. До Дрезенборга два дня пути…

Леонард отвернулся, пряча заблестевшие глаза.

- Как думаешь, Бенедикт уже там?

- Наверняка.

Снова замолчали. Это неловкое, тягостное молчание, прерываемое лишь редкими фразами, тянулось всю их дорогу из Дрезенборга. Леонард был потрясен новостью о гибели отца, и вдобавок его неустанно терзало необъяснимое чувство вины. Почему-то было жутко стыдно за те два беззаботных месяца, что он провёл в городе. Хотя в своё время именно отец настоял, чтобы он отправился в Дрезенборг – поступать в знаменитую военную академию Серебряной Гвардии. Как и следовало ожидать, сына графа Кроу недолго мучили вступительными заданиями, так что справился он быстро. Занятия в академии начинались в конце лета, и оставшееся до них время будущий гвардеец, конечно, постарался провести с пользой. Впрочем, любой на его месте поступил бы так же.

Кто же знал… Вернись он домой на неделю раньше, и… Может быть…

Леонард не знал толком, что бы изменило его присутствие. Послание, переданное Алонсо, новым камердинером отца, не содержало никаких подробностей по поводу того, как именно погиб граф. Это добавляло юноше новых поводов для терзаний. Что же всё-таки произошло? И что делать дальше? Леонард ни за что бы не признался никому, но ему было страшно. С гибелью отца весь привычный уклад жизни рушился.

Началась мощеная дорога. По левую сторону осталась небольшая каменоломня, в которой добывали гранит для нужд замка. Она выглядела заброшенной – работы здесь не велись уже пару лет. До замка оставалось совсем немного. Уже можно было различить узкие бойницы на башнях, вымпелы, танцующие в порывах ветра на остриях шпилей. Главные ворота зияли на фронтальной стене полукруглой чёрной пастью.

Лошади, почуяв жилье, сами ускорили шаг, и остаток пути преодолели едва ли не галопом. Леонард осадил свою вороную кобылу у самой стены, подождал немного отставшего Карла. Ворота они миновали уже вместе, пустив лошадей ноздря в ноздрю.

Леонард слегка опешил, увидев, что внутренний двор замка полон вооруженных чужаков. Незваные гости были похожи на солдат, у многих на плащах и щитах красовался незнакомый герб – стилизованная осадная башня, больше похожая на белую шахматную ладью. Завидев всадников, кто-то из служивых опрометью бросился к крыльцу донжона. Оттуда уже спускался высокий пожилой мужчина в чёрной гербовой накидке поверх кожаных доспехов. Мужчину сопровождали двое закованных в латы солдат и богато одетый молодой человек лет двадцати пяти, с копной иссиня-черных волнистых волос и округлым, почти по-женски красивым лицом.

- Кто вы такие? – сварливо осведомился пожилой, останавливаясь в нескольких шагах от молодого Кроу и его спутника. Один из солдат, выбежав вперед, подхватил под уздцы лошадь Леонарда.

- Что здесь происходит? – не скрывая раздражения, выкрикнул тот. – Это вы кто такие и с какой стати здесь распоряжаетесь?!

- Меня зовут Даниэль Торн. Я представитель Верховного суда Валории. Веду здесь расследование.

- Какого-какого суда? – переспросил Леонард, оборачиваясь к Карлу.

- Валории. Так сейчас называют объединенные Редоран, Родок и Саледонию, - вполголоса ответил тот, искоса оглядывая двор. – А герцог Дрезенборга на прошлой неделе объявил, что частью империи станет и Свадия. Я же рассказывал вам!

- Да, да, прости. Но почему…