Сестра реки (черный рай, т.3)

2.2

– Ты – мое сердце, Эрика. Я вернусь за тобой, обещаю. Дождись меня, ладно?..

Взгляд, в котором льды начали таять. Голос, обнимающий не хуже теплых рук. И сияющий морозной синевой кристалл. Прямо как «очарователь».

Очарователь… Господи, я же выбросила его в мусорку! Единственную память о человеке, которого… Люблю? Зачем я его люблю?

Всего раз мне удалось прийти в сознание, и я сразу бросилась в ванную за брошью, то есть, мне казалось, что бросилась. Потому что в тот же миг, когда я привстала, кто-то нежно уложил меня обратно.

Отголоски воспоминаний об истории несчастной Хейдрун преследовали меня в полубреду, в который меня погрузили. Я чувствовала себя ею, когда она еще была больна и не хотела возвращаться в свое ненавистное слабое тело. 

И когда я надеялась, что моя душа наконец готова освободиться, ко мне пришел Мерривальд. Стояла душная летняя ночь, но меня била дрожь. Возможно, из-за холодного мохито. Кот сидел прямо на столе и слизывал крем-брюле c капкейка.

Видишь, я рядом, Эрика.

– Да, потому что я умираю.

Я всегда рядом. Я никогда не брошу тебя. Вернись, прошу, вернись и живи!

– Не хочу я возвращаться. Там нет тебя!

Вернись! Эрика… Я рядом! Я всегда рядом! – он будто и не слышал, все твердил одно и то же, не отрываясь от крема. –  Живи! Только живи! А я рядом… Всегда… Эрика! Эрика! Эрика!.

– Эрика! Эрика!

Черт, как, оказывается, неприятно, когда тебя бьют по щекам! 

– Эрика! Живо приходи в себя, безвольный ты тюфяк! 

Я мотала головой, пытаясь увернуться от назойливых рук и яркого света. 

– Вот, уже кое-что! Давай девочка, не сдавайся, возвращайся ко мне! Борись!

Сознание целиком вынырнуло из небытия, в котором я защищенно плавала. Щуря глаза, уставилась на Вику.

Не знаю, что именно заставило меня принять свою жизнь обратно: уговоры Мерривальда или настойчивость Вики – голос и близость дорогого человека, которому я могу всецело доверять. 

– Я не лосось… – прохрипела пересохшим горлом.

– Ты очнулась! Господи боже, пресвятая богородица! Ты живая! – ликовала она.

– К несчастью, да, – прошептала я, закрывая глаза.

– Нельзя так говорить! Жизнь бесценна, и ты должна бороться за нее до последнего, эгоистка ты конченая! Мы же тут все переживали! – Вика всхлипнула, садясь рядом на кровать. – Теперь хоть можно спать спокойно, не прислушиваясь к твоему дыханию. Слава всевышнему! 

– С каких пор… ты… молишься?

– А что еще мне оставалось делать, когда моя подруга пропала неведомо куда, вернулась мумией, отказывающейся восставать из мертвых, а, восстав, заявляет, что она не лосось! Почему? Почему, ради всего святого, ты думаешь о лососях?!

– Надоело... плыть против течения и бороться. Чтобы в итоге все равно умереть?.. Лучше уж сразу.*

– Тогда, детка, ты хуже, чем лосось! Насколько я знаю, он, перед тем как сдаться, сначала потомством обзаводится, – упрекнула она меня.

Еще двое суток у меня ушли на то, чтобы окончательно прийти в себя. Выгнав врачей и Джольфа, Вика помогала мне набираться сил. Я пила воду, свежесваренный бульон, спала и отбивалась от вопросов вроде «что за вампир на меня напал, выпив всю кровь» и «почему я ее с ним не познакомила, зная, как она любит бледных загадочных мужиков».

На третьи сутки Вика решила, что я вполне окрепла и пора бы мне уже помыться. Понятное дело, с благоуханием Ингуса мне не состязаться, и все же я охотно отправилась в ванную. 

Вдоволь погрев кости в ласковой воде, полезла в шкаф за одеждой. Там, сбоку от моих вещей, на вешалке висела рубашка Раденгара. Широкие рукава с кружевными манжетами, пуговицы с перламутровым отливом. Неосознанно схватила и уткнулась в нее носом, надеясь уловить следы его запаха. Как глупо, видно же, что она стираная, даже глаженая.

Еще более глупо тосковать по человеку, который так со мной обошелся, поэтому я оставила чувства вместе с рубашкой, тихо закрывая дверь.

– А вот теперь тебе не отвертеться от рассказа! – победоносно заявила Вика, салютуя мне бокалом красного вина с дивана в гостиной. – Я точно знаю, что ты была где угодно, но не в командировке, как почему-то думают все вокруг!

– Ты с утра уже пьешь?

– Это успокоительное. А тебя ждет чай. 

Устроившись рядом, я рассказала ей все как есть, без утаек, начиная с танца на мероприятии и заканчивая нападением Черной Смерти. Услышав про судьбу Виннарда и Мерривальда, Вика залпом опустошила свой бокал и тут же подлила еще. 

– Да, не хило тебя помотало…

– Понимаю, сложно в это все поверить.

– Ну почему же. Я верю. Кота-то нет. Как я уже сказала, мне не хватило этого оправдания про командировку. Серьезно, разве ты поехала бы с котом, да еще не сказав ничего ни мне, ни маме? А самое главное, все это время я никак не могла вспомнить, как сама вернулась домой!

– Что ты помнишь о той поездке?



Мира Кейл

Отредактировано: 02.09.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться