Сестра реки (черный рай, т.3)

4.2

Есть люди, которые нещадно посыпают твой внутренний свет песком и грязью, а есть те, которые его разжигают. Расчистят золу, уберут сырость, подкинут дров и вернут тепло. 

– Ларс?! Неужели это ты? Милый мой друг, неужели это ты? – зарылась носом в его шею. Конечно, он и пах по-другому, и весь был совсем другой и в то же время такой родной, будто и не прошло этих двадцати лет молчания между нами.

– Конечно я, кто же еще? – ответил он, гладя меня по голове. А потом отступил на шаг, положил руки на пояс, выпрямился, гордо задрал шею, покрасовался. – Как ты сразу не узнала?

Говорят, время никого не щадит. Протестую! Это люди сами себя не щадят. Не живут счастливо в моменте, не берегут свое тело, отношения с близкими. Время же наоборот притупляет боль в ранах, а порой даже лечит их. А еще оно иногда превращает гадких утят в лебедей. 

Ларс младше меня на два года. Сейчас по коренастому блондину и не скажешь, что когда-то он был крайне болезненным и дистрофичным ребенком. В свободное время мы всегда гуляли в городском парке близ наших домов. А по выходным прадед Ларса водил нас в горы или катал на своем старом катере вдали от порта. Родители Ларса всегда были заняты, но мальчишку это не волновало, ему гораздо больше нравилось проводить время с властным дедом, участвовавшем в битве за Нарвик в 1940 году. 

Тем вечером Ларс сменил мамин пост и основательно за меня взялся, пытаясь вернуть мне жажду к жизни. Он знал, что за словами «у меня был трудный период» я скрываю от него нечто гораздо большее, но не заставлял рассказывать. Просто не раз давал понять: он рядом и готов выслушать, если я буду готова. 

Правда, однажды он назвал меня психролютом. Мы рыбачили, а я погрузилась в тягостные воспоминания о любви Мерривальда к креветкам. Мне так его не хватало, его голос звучал в моей голове на протяжении всего-то пары месяцев, но это его постоянное присутствие, наполненность, я успела к ним привыкнуть. Теперь будто кто-то выдрал из меня дверь и по внутренностям, по мыслям и чувствам гуляет сквозняк. 

– Знаешь, кого ты мне напомнила еще в баре? 

– Дженнифер Лоуренс, как в «Пассажирах»? – кокетливо построила глазки, чем сильно смутила друга.

– Ну, теперь даже как-то неловко говорить... Ты-то о себе была гораздо лучшего мнения, чем я о тебе. 

Теперь смутилась уже я.

– Говори, раз начал.

– Ох, в общем… Глубоко-глубоко под толщей воды, на самом дне обитает такое существо, называется психролют. В нем ни чешуи, ни мышц, сплошная слизь. Что-то вроде медузы. Только, в отличие от медузы, оно ленивое и неподвижное. 

– Как сопли? 

– Как бесконечно уродливые сопли, ну ты только посмотри! – протянул мне телефон с чередой картинок рыбы-капли. Да, уродец еще тот: огромный нос, грустный рот, из которого будто безвольно стекает слюна. И все это безобразие дополняют человеческие глаза! 

– Так… – протянула я, ничуть не польщенная сравнением. – Объясни же, чем конкретно я тебе ее напомнила. А то вот так сходу не поймешь. 

Ларс, биолог по предназначению и образованию, не сразу понял, что ступил на опасную территорию и понесся дальше:

– Она даже не добывает себе пищу, представляешь? Просто открывает свой огромный рот и ждет, когда туда что-нибудь заплывет. 

– Ну а я? – как ни странно, меня даже начал разбирать смех.

– У тебя случилось что-то, понимаю. Всякое бывает. Ты впала в психролютную апатию и просто ждала, когда все само как-нибудь рассосется. Но сколько уже времени прошло? 

– Пять месяцев. 

– Почти полгода! И за это время ты ничего не предприняла! 

– Есть обстоятельства, с которыми нужно просто смириться, ничего больше не поделать, – сообщила с видом знатока. Я-то многое поняла о смирении, пока принимала гибель Мерривальда и факт предательства любимого.

– Пусть так. Но жизнь идет своим чередом! Это как прийти на банкет, все кругом красиво и весело, музыка играет, люди танцуют, общаются, столы ломятся от еды, а ты выбираешь сидеть в одиночестве в самом темном углу. Так и жизнь, она предлагает тебе столько удивительного, остается только выбрать! Хочешь танцуй, хочешь ешь! А ты что? 

– А я пробовала. И не помогло. Чувствую себя перегоревшей лампочкой, которая однажды вспыхнула слишком ярко, ярче, чем ей предназначено. И все, светить больше нечему, сколько ни бей по выключателю. 

– Ты не лампочка, – возразил Ларс. – Ты – цоколь. Качественный, жизнеспособный и подсоединенный к электричеству. Тебе нужно лишь дождаться свою лампочку. 

– И где же мне ее найти? А, главное, что делать, когда и она перегорит? 

Над ответом он думал долго. Философ в нем отошел в сторону, разведя руками, зато на помощь пришел биолог: 

– Во, я знаю! Будь сомиком! Африканским. Он абсолютно неприхотлив, может жить в любой грязной воде. А если ему некомфортно, ты знаешь, что он делает?! Выползает из воды и ползет, ища себе водоем получше! Ты только представь, какая тяга к жизни! Вдумайся, рыба и ползет!



Мира Кейл

Отредактировано: 02.09.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться