Сестра реки (черный рай, т.3)

9.4

Как можно жаждать раствориться в человеке и одновременно придерживаться решения не подпускать к себе? Долго ли я смогу противостоять притяжению, которое уже давно заглушило все обиды?

Притворюсь, что между нами никогда не было всех тех ошибок и боли. Хотя бы на этот краткий миг. Раденгар снова будто бы прочел мои мысли, как было уже не раз, потому что прижал крепче, пока я талантливо изображала спящую, хотя сон как рукой сняло. Мне давалось все труднее сопротивляться зову женской сути, души, сердца. 

Я была маслом, тающим на горячем тосте, и, черт, как же это прекрасно, впитываться в хрустящую мякоть, соединяться с каждым атомом этого куска хлеба! Меня уже нет, да и неважно, ведь в этом мое предназначение, стать частью его. Мы дополним друг друга, став идеальным целым.

Как мы так быстро добрались до моей комнаты? Я поняла, что совсем не хочу, чтобы он меня отпускал, чтобы уходил! 

Раденгар уже положил меня на кровать и вряд ли мог не замечать сбитое дыхание. Но, то ли как обычно был погружен в свои невеселые мысли, то ли подыгрывал. Он снял с меня кроссовки и замер рядом с кроватью. Теперь к моему шумному дыханию присоединилось его. Этакая симфония сопящих носиков. 

– Эрика, ты спишь?

Дальнейшее развитие событий зависит от того сплю ли я? «Проснись» я, и он, скорее всего, пожелает мне доброй ночи и тут же уйдет. 

Или наоборот, уйдет потому, что я сплю? 

Больше всего на свете мечтаю оказаться в его объятиях. И потребность в них настолько высока, что мысль просто попросить о них не кажется такой ужасной.

Но мне жизненно необходимо, чтобы он сам сделал первый шаг. Так что да, я «сплю». Хотя немного можно и помочь ему.

– Вик?.. – бормочу якобы сквозь сон, поворачиваясь на бок. 

Жду реакцию, подглядываю одним глазом, благо темно. Он все еще стоит около кровати. Большой, мускулистый… Весь такой… Мой?

– М? – отвечает после паузы. Типа, он не Вика, но и выслушать просьбу не прочь.

– Закрой окно, – а сама поджимаю ноги, намекая, что замерзла. Сейчас бы лежать в его тепле, слышать его дыхание, а потом проснуться утром с его свежим горным запахом на коже. Неповторимым. Это как морской бриз, он почти ничем не пахнет, но его не спутать ни с чем другим. И хочется дышать глубоко, чувствуя, как воздух легко проходит прямиком в легкие, наполняя их живительной силой.

Раденгар закрыл окно и накрыл меня одеялом по самую шею. Убрал волосы с лица. Я не решалась открыть глаз, даже жмурилась. Слух обострился, улавливая голоса внизу. Слышу шаги, они удаляются. Неужели он уходит? Я вся напряглась, ожидая скрипа дверных петель. 

А что, если это я должна сделать первый шаг, а не он? Что, если мои слова о разрыве клятвы так сильно ранили его, что он не смеет и надеяться на наше примирение, не то что уж попробовать сменить гнев на милость!

Нервно сглотнув, я уже раскрыла рот, чтобы остановить его, как хлопнула дверь. Вот и все. Закрыто. Между нами прошлое, мои слова о разрыве клятвы, а теперь еще и эта дверь, стена, возможно, целый этаж! 

Мысли действительно могут быть громкими. Настолько громкими, что заглушили заветные шаги ко мне. Поняла, что он никуда не ушел, только когда вторая половина кровати позади меня промялась, и я тут же оказалась в объятиях. Дернулась от неожиданности, то ли вырваться хотела, ну, для приличия, для поддержания своего образа, то ли повернуться к нему. Не знаю, не разобралась, столько противоречивых чувств он во мне будил! 

Хранитель гор прижал меня еще крепче, обездвиживая. Я послушно замерла, словно получив парализующий укус кобры. Только я была очень радостной жертвой и не могла дождаться, когда меня властно обовьют сильные кольца.

– Пожалуйста, не отталкивай меня. Я больше не могу. Совсем не могу… – шептал он мне в волосы. – Просто полежу с тобой немного. 

– А… – хотела я сразу выяснить насчет Заккиры. Ради душевного спокойствия. 

– Нет, не сейчас, прошу. Я так невыносимо устал... Можно я тихо побуду рядом с тобой? Ты мне очень нужна.

Он сопровождал свои слова легкими поглаживаниями, а тут и вовсе прижался ко мне всем телом. Лицом – к плечу (клянусь, я ощутила тепло его губ!); грудью – к моей спине; согнул колени, вжимая их в мои. Настолько долгожданные прикосновения, и от этого такие невообразимо горячие, сладкие, возбуждающие все клеточки моего тела. Они, эти клеточки, подобно фанаткам на концерте певца-красавчика сейчас прыгали, восторженно вопили и кидали трусики. 

Мы снова рядом, идеально подходящие друг другу, как я и говорила: идеальный  комплект, созданный самой природой. Упакуйте, завяжите бантик.

А его запах... Он физически ощутим, и, как и прежде, способен поглаживать меня своими свежими нотками, оставляя на коже невидимые следы. О которых известно только мне.  

Раденгар убрал волосы с моей шеи и потерся о нее своей бородой, в то время как рука гладила талию и бедра. 

Все очень прилично. Ни одного поцелуя. Только возвышенность в его штанах дотрагивалась до меня через одеяло.

Окончательно обмякнув, я накрыла его кисть своей, и, переплетая пальцы, прижала ее к своей груди. Прямо к сердцу, которое оглушительно стучало, качало словно бы обновленную кровь, гоняя всех моих возбужденных «фанаток» по венам. 



Мира Кейл

Отредактировано: 02.09.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться