Сетература сегодня. Критик - читателю

Размер шрифта: - +

Триллер на фоне лесопилки (Федор Ахмелюк, «Я хотел увидеть пепел»)

При чтении романа «Я хотел увидеть пепел» Федора Ахмелюка меня не покидало странное двойственное ощущение. Одну его сторону можно сформулировать как «господи, до чего ж это хорошо написано», вторую как «и кому это надо»?

«Таежная глушь, комары, безденежье и тоска» - предупреждает читателя аннотация. Что это? О чем это? И… зачем?

Скажите, давно ли вы читали роман, в котором действие происходит на пилораме? Я вот не читала вообще, а читательский опыт у меня, честное слово, немаленький. Книг, где действие разворачивается в больнице, научной лаборатории, школе, полно. О деревне и садово-огородных товариществах тоже пишут. Но о лесопилке? А что там, прости господи, интересного?

Почему авторы не изображают подобные места, понятно. Те отечественные писатели, которые работают в  русле традиционного реалистического направления – Ю. Поляков, Е. Водолазкин, Т. Толстая и – чуть помельче калибром – Л. Улицкая, Д. Рубина, З. Прилепин – живут в больших городах и отображают те реалии, которые проходят у них перед глазами. Ни на каких лесопилках они, естественно, не трудятся. И о тех, кто там работает, понятие имеют весьма смутное.

Как совершенно верно спел Игорь Растеряв о людях другой рабочей профессии:

 

         «Не снимают о них сериалов,

         Ведь они не в формате каналов.

         И не пишет о них интернет,

         Их совсем вроде как бы и нет».

 

Но только они есть – вот в чем дело-то. Как есть та реальность, которую отображает Ф. Ахмелюк в своем романе.

Потому что бескрайнее и непостижимое Отечество наше живет именно так. Отъедь за сто километров от Питера и Москвы, от городов-миллионников и ты увидишь именно это. Хрущовки, избы, общежития, оставшиеся еще с довоенных времен или построенные сразу после войны бараки… Здесь и живет вся огромная Россия. Наш, не побоюсь этого слова, народ.

А как именно он живет – в провинции, вдали от центров цивилизации – об этом как-то мало пишут. Или пишут, но, скажем так, не вдаваясь в детали.

По неистребимой филологической привычке я все пыталась определить, что именно я читаю. Сначала мне казалось, что передо мной производственный роман – так как отношения на производстве налицо. Но очень скоро стало ясно, что это не так. Детектив? Но где развязка, сыщики и поиски преступника? Социальная драма? Так под это определение подходят почти все произведения классической литературы… Слишком уж оно широко. Триллер? Пожалуй, здесь есть нечто от триллера: острый сюжет, неожиданная развязка. Но в действительности роман шире классического триллера, да этот жанр и плохо прижился на отечественной почве. Одно можно сказать точно – это роман. Крупная форма.

Ну а направление… Вначале мне хотелось воскликнуть «да это же какой-то социалистический реализм!» (ведь капиталистического вроде бы не бывает). А то, что принято называть «критическим реализмом», кажется, почило в бозе задолго до моего рождения, как и рождения автора…

В общем, это реалистический роман. При чтении мне все время вспоминались слова одного моего однокурсника по поводу книги Ю. Полякова «Замыслил я побег…» «это классика, которая никогда не нравилась». В самом деле, это произведение, написанное как будто в классической манере, словно со времени, когда творили Ф. М. Достоевский и Н. С. Лесков, прошло не сто пятьдесят, а двадцать-тридцать лет. Но при этом опыт авторов детективного романа, в особенности, как мне кажется, А. Марининой, учтен и переработан.

Написан роман хорошо. Просто очень хорошо! Прекрасным русским языком, богатым на описания, с высокой степенью детализации. В тексте мне единожды встретился момент, когда поплыла грамматика, ни опечаток, ни ошибок было не замечено вовсе. Для самиздата явление редчайшее. Одним словом, роман написан на высоком, очень высоком уровне. Те, кто боятся читать сетературу из-за неудобоваримой стилистики, здесь могут быть уверены, что ничего подобного их не ждет.

Но о чем это произведение?

Вначале нас погружают в атмосферу беспредела и бесправия, царящего на градообразующем предприятии – деревообрабатывающем комбинате, которым управляет некий Елагин – как принято сейчас выражаться, менеджер высшего звена с феодальными замашками. Происходит дело в Неречье – вымышленном городе вымышленной Керыльской области (тут надо сказать, я вообще питаю слабость к вымышленным городам, непротиворечиво вписанным в отечественную действительность, таким как Великий Гусляр Кира Булычева или Баклужино Евгения Лукина). Самодур Елагин отменяет, к примеру, майские выходные – и никто не может ему возразить. Он навязывает подсобному рабочему Денису Голубеву присмотр за душевнобольным, взятым на комбинат «по знакомству» дурачком Силантьевым – и тому тоже ничего не остается, как согласиться.

Кто такой этот Голубев, один из главных героев романа? Он родился в девяносто шестом году у девятнадцатилетней матери, которой изначально был совершенно не нужен. Отец отказался от него еще до рождения, мать не сделала аборт лишь потому, что запретила бабушка Дениса, считавшая искусственное прерывание беременности убийством. На этом моменте меня посетили некоторые сомнения, из разговоров с представительницами поколения бабушки Голубева у меня сложилось впечатление, что в советское время аборт считался всего лишь средством контрацепции, не более того. Но предположим, люди разные, возможно и такое. Подчеркивается однако, что бабушка и дед Дениса верующими людьми не были, поэтому их взгляды на данную тему не связаны с религией. Бабушка раз в год ходит в храм святить кулич, деда на похоронах отпевают – этим ограничивается участие этих людей в жизни Церкви. В общем, обычные советские люди, чье восприятие религии ограничивается ее обрядной стороной. Таких много.



Наталья Царева

#2229 в Разное
#220 в Неформат

В тексте есть: рецензии, отзывы, критика

Отредактировано: 23.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться