Северный ветер

Font size: - +

ЧАСТЬ 13. НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ

      Хоть Марина и ожидала проблем на работе, их не последовало — ни на следующий день после той отвратительной сцены с Александром, ни через день, ни через неделю, ни позже. Все шло своим чередом, и если трудности и возникали, то совершенно обычные — рабочие и будничные, ничуть не напоминавшие чьи-то злые козни. Хотя несколько раз до Марины доходили абсурдные слухи о ней же самой, но они скорее смешили, чем беспокоили. Впрочем, однажды разговор со Светланой насчет них у нее состоялся.
      — Про тебя в последнее время частенько поговаривают всякое, — как бы невзначай произнесла редактор, просматривая распечатки черновика марининой статьи.
      — Какое «всякое»? — спросила Марина, постаравшись сделать вид, что не понимает, о чем речь.
      — Слухи ходят, что ты, работая в «Комсомолке», не пренебрегала интимными отношениями с героями своих статей, — будничным тоном сообщила Светлана и выжидательно глянула на Марину.
      «Не пренебрегала» — это еще мягко сказано! По этим слухам выходило, что она чуть ли не каждого из них пыталась затащить в постель. Это было мерзко, но, сказать по правде, от Александра она ожидала большего, чем этот жалкий повод позлорадствовать для завистников или посплетничать в курилке — для всех остальных. К примеру, обвинив Марину в том, что ряд ее журналистских расследований помог закопать одних влиятельных людей и возвысить других не по чистой случайности, а по преднамеренному сговору и, присовокупив к этому намеки на получение взяток, он смог бы насолить ей куда больше. Но тогда бы и сам пострадал. Ведь оказалось бы, что это под его крылом столько лет исправно трудилась и строила карьеру такая корыстная и предвзятая сотрудница, маскируясь под честную журналистку, и в то, что он об этом действительно не знал, а не делал вид, что не замечал, далеко не все бы поверили.
      — Светлана, я правильно понимаю, что ты хочешь поговорить о том, как эти слухи повлияют на мою карьеру в «Шарме»? — предположила Марина, незаметно сцепив пальцы лежащих на коленях рук.
      — Отнюдь, Мариночка. Говорить тут не о чем. — Та с невозмутимым видом двумя пальцами откинула с лица прядь своих каштановых волос, выбившуюся из идеальной укладки. — На твою карьеру в «Шарме» эти слухи никак не повлияют. За все месяцы, что ты работаешь здесь, жалоб на твои домогательства я ни от кого не слышала. Очевидно, преступников и психопатов ты предпочитаешь больше, чем актеров и моделей. — Последнюю свою фразу Светлана произнесла так же бесстрастно, как и все остальное, и Марина терялась в догадках, как воспринимать ее. А потом заметила, как уголки губ редактора приподнимаются в ироничной и вполне доброжелательной улыбке.
      — Вообще-то, большинство преступников имеют психопатические наклонности или даже выраженную патологию, — с усмешкой уточнила Марина. — Так что не стоит употреблять эти термины в противопоставлении.
      — Ох, Мариночка, ну тебе виднее! Ты же в этом специалист! — рассмеялась Светлана — совершенно, впрочем, беззлобно — и выдала этакий двусмысленный взгляд из-под полуопущенных ресниц. А потом, немного посерьезнев, добавила: — А вообще, мой тебе совет: будь поосторожнее с мерзавцами, которые могут испортить тебе жизнь. А еще лучше — совсем не связывайся с ними.

      В первую же неделю после возвращения Марины в Питер Артем изменил традициям и позвонил, не дождавшись воскресенья. Больше того, он купил себе мобильник, с его слов какой-то старый и очень простой, в котором смог разобраться, и звонил теперь со своего личного номера.
      Они стали общаться по два-три раза в неделю. Марине думалось, могли бы и чаще. Но Артему нужно было, как и раньше, ездить в поселок, где ловила мобильная связь, а ради этого приходилось подстраиваться под орнитологов, выходить на их маршруты (иной раз, довольно дальние) или просить Юру подвезти, хотя тому это не всегда было удобно. Да еще и с маяка требовалось отлучаться, и порой в то время, когда ему следовало быть там. Марина, находясь по будням на работе, не могла много времени уделять разговорам, а если Артем звонил во время каких-то интервью или важных встреч, то и вовсе не могла снять трубку. Так что сложности имелись и с ее стороны. Впрочем, если обстоятельства располагали, они могли теперь разговаривать больше часа — пока у Артема не кончались деньги на телефоне.
      По вечерам, незаметно переходившим в ночь, Марина перепечатывала в текстовый документ на компьютере то, что записывала в свой ежедневник на Севере. Что-то правила, что-то меняла, добавляла новые эпизоды, главы, события. Процесс шел, и шел хорошо и быстро. Хотя, конечно, о том, как чувствуешь себя, когда высыпаешься, она благополучно начала забывать.
      — Отложи все и ляг спать пораньше, — настаивал Артем. — У тебя все и так хорошо выходит. Если разок отдохнешь, хуже не будет.
      — Посмотрим, — уклончиво отвечала Марина, — как пойдет. Может, и лягу.
      Само собой, она не делала того, что обещала, и засиживалась допоздна, как и обычно.
      Поначалу она пыталась зачитывать Артему по телефону некоторые отрывки, но на это уходило слишком много бесценного времени, которое хотелось потратить на простое общение, пусть даже о пустяках: о погоде, перегоревшей лампочке, скидке в магазине, луже, в которой вымокла обувь, пустом холодильнике — да о чем угодно, лишь бы знать, что происходит друг с другом.
      На выручку, как это частенько уже случалось, пришел Юра. Он со своего компьютера зарегистрировал Артему почтовый ящик и научил его заходить в интернет и проверять письма. Марина по-доброму смеялась над Артемом и называла его «пещерным мужиком». Он не обижался, впрочем, как и всегда — он вообще был не из обидчивых. И сам рассказывал, что ему негде и не для чего было учиться пользоваться мобильным телефоном, компьютером, интернетом — его служба, война и все, что было после, — в той своей жизни он вполне обходился без этих благ цивилизации. Да и поддерживать связь вот так, регулярно, подолгу, было попросту не с кем.
      Теперь Марина отправляла Артему на почту свои тексты, а Юра ему их распечатывал. Отзывы о прочтенном она получала уже по телефону и зачастую очень дельные. Артем оказался не только специалистом в холодном оружии, что неудивительно, но еще и прекрасно определял все нестыковки и дыры в сюжете — все-таки сказывалось, что он много читает.
      Май едва успел перевалить за середину, когда детективный роман Марины был наконец полностью закончен. Она разослала его во все более-менее приличные издательства, публиковавшие литературу подобного формата. И стала ждать ответов, не слишком, впрочем, рассчитывая, что они будут скорыми — как-никак майские праздники только что прошли, и во всех организациях сотрудники разгребали стандартные для этого времени завалы дел.
      Марину это не минуло тоже. Еще в апреле она подумывала взять несколько дней отпуска (хоть бы даже за свой счет), в промежутке между первыми и вторыми майскими, чтобы объединить выходные, и поехать к Артему — опять без предупреждения, чтобы не нарваться на его нотации о невозможности их отношений. В том, что он не будет против, когда, как и в прошлый раз, окажется перед фактом, увидев ее у себя на маяке, она не сомневалась. Но ей пришлось работать, притом даже в некоторые из тех дней, что были объявлены государственными праздниками. «Шарм» полным штатным составом готовил красочный и очень насыщенный номер в тематике весны и перемен, и все работали сверхурочно, поэтому об отпуске не шло и речи.
      Марина полюбила возвращаться домой из офиса пешком. Это помогало хоть как-то привести в порядок мысли, да и просто отдохнуть от постоянной работы — и для журнала, и для себя, с ее романом. Ей нравилось наблюдать, как весна постепенно прорастала сквозь ткань города. Сначала — хрупкими подснежниками, когда-то заботливо высаженными пенсионерками в палисадниках возле подъездов, которые яркими свежими брызгами расцвечивали черную влажную землю, еще хранящую запахи перегнившей листвы. Они создавали странный контраст с притаившимися в тенистых местах снежными глыбами, будто сходились воедино две разных реальности двух разных, несовместимых миров. После — тюльпанами, что рвались ввысь стрелами широких жестких листов и выпускали в итоге разноцветные бутоны, раскрывавшиеся еще более прекрасными цветами на городских клумбах, маленькими соцветиями примул всевозможных сочных оттенков и скромными синими венчиками мышиного горошка, на которые можно было налюбоваться, свернув в любой уютный дворик, да и просто свежей зеленью обыкновенной сорной травы, проклевывашейся на унылом темном полотне земли.
      — А у нас тут жуткая слякоть, — пожаловался Артем, когда Марина в красках рассказала ему о питерской весне. — Юра вчера застрял в лесу на своем «пирожке» и несколько часов шел пешком до поселка за трактором. Сегодня весь день матерится. Иные его выражения даже я в первый раз слышу.
      К концу месяца посыпались ответы из издательств. Роман Марины готовы были опубликовать почти во всех. Она выбрала самое интересное предложение, с учетом известности и статуса издательства, оплаты и тиража. Конечно, как она и предполагала, всерьез заработать на публикации было невозможно, но перспектива подержать в руках настоящую, написанную ей самой книгу окупала все старания уже одним этим фактом.
      Еще неделя прошла в борьбе с корректором. Марина не только отстаивала авторские знаки, но и, вооружившись справочником по пунктуации, восполняла пробелы в знаниях «профессионала».
      И уже совсем незадолго до планируемой даты публикации, когда заказанная у художника обложка была готова, а книга практически сверстана, от редактора поступило предложение сделать марининому роману рекламную кампанию — за счет издательства. Упор в ней должен был делаться на ее профессиональное прошлое, что-то вроде: «Откровения скандальной журналистки криминальной хроники. Вы найдете в романе то, о чем не пишут в газетах». По сути это был полнейший бред. Марина в своем произведении не пыталась раскрыть никаких секретов или вытащить наружу чьи-то тайны, даже образы ее персонажей были собирательными и не имели отсылок к каким-то реальным личностям. Она раздумывала некоторое время, а потом решила, что все равно ничего не потеряет — и согласилась.
      Она предполагала, что обещанная реклама ограничится слоганом на обложке, какими-нибудь баннерами на сайте издательства и, вероятно, плакатами в магазинах некоторых книжных сетей. Но все оказалось куда масштабнее: в ход пошло не только это, но и газеты, и журналы, и радио. В итоге, несмотря на то, что спрос на книги в бумажном варианте за последние годы упал катастрофически (зачем платить деньги, если можно скачать в интернете бесплатно, полагало большинство), первый тираж романа разлетелся с полок магазинов в считанные недели. И от издательства Марине пришло еще одно предложение — заключить контракт на новый тираж, больше предыдущего и с более солидной оплатой за каждый экземпляр. А редактор уже закидывал удочку о сроках, в течение которых будет написан следующий роман.

      Июнь выдался жарким. Тополиный пух заполонил город. Ветер сметал его в белые сугробы вдоль бордюров, носил по тротуарам, поднимал в воздух и бросал в лицо, заставляя отмахиваться и потирать пальцами глаза и нос. Казалось, будто частичка зимы и Севера вторглась вдруг в знойный, зеленый питерский мир. На неухоженных газонах цвели одуванчики, добавляя ярких красок белому, почти что снежному покрову.
      Марина, идя по улицам города, ненадолго прикрывала глаза и вспоминала то, что случилось с ней год назад, тоже в июне. Почему-то все ужасы будто стерлись из памяти, превратившись из кошмарных снов в какой-то фильм, который она давно посмотрела и теперь очень хотела забыть. А тополиный пух, круживший сейчас в воздухе Питера так же, как он кружил в обманчиво безмятежном воздухе тех садоводств, напоминал ей не столько о случившемся, сколько об их знакомстве с Артемом.
      А еще Марина чувствовала, как ее кожа покрывается мурашками, — ей даже приходилось обнимать себя себя за плечи и с усилием потирать ладонями руки, чтобы хоть немного ослабить ощущения — от воспоминаний о прикосновениях Артема. Они преследовали ее: во сне и наяву, на работе и дома, в душе, в магазине, на улице — везде. Она сходила с ума, стоило только немного расслабиться и дать волю чувствам. Иной раз буквально на стену лезть хотелось от тоски. Она нуждалась в нем — физически, и не только. И не понимала, как дошло до такого.
      Она ведь не была юной пылкой девицей, способной умчаться за любимым мужиком на край света навсегда и пожертвовать всем ради него. В ее-то возрасте нужно было думать и заботиться о куда более насущных делах. Или нет?
      Марина терялась. И боялась. Боялась своих чувств, боялась того, что они были сильнее голоса разума, который пока — слава богу! — брал верх, боялась оказаться той самой недообследованной кандидаткой в пациенты психиатрии, которая, бросаясь грудью на амбразуру, готова излечивать своей неиссякаемой любовью раненую мужскую душу — бр-р-р!
      И в то же время мучилась из-за того, насколько сильно ей не хватает Артема.
      А еще Марина понимала — как никогда остро — что ей нужно с кем-то об этом поговорить. Она запуталась в своих собственных переживаниях и домыслах и безумно хотела совета со стороны.
      Она не раз набиралась решимости обсудить все с мамой. Но, когда они созванивались, эта решимость таяла. Не было тех слов, которыми Марина могла бы описать ей, что происходит.
      Как-то случайно она вспомнила о Борисе. Не то чтобы она считала его мнение истиной в последней инстанции, но он хотя бы знал Артема, и знал хорошо, и не стал бы судить однобоко, советуя Марине не искать на свою голову лишних проблем, как это сделали бы многие другие.
      Номер Бориса сохранился в ежедневнике еще с прошлого лета, правда, чтобы найти его среди других записей, пришлось потрудиться. Он очень удивился звонку Марины, а она растерялась, не зная, как объяснить, что ей было нужно.
      — Вы хотите поговорить о Тёме? — сам догадался Борис.
      — Да, — с облегчением подтвердила Марина.
      Они встретились в одной дешевой пиццерии вечером буднего дня и очень расстроили официанта, заказав только по чашке кофе.
      — Вы ездили к Тёме на Кольский?
      — А вы хорошо осведомлены, — усмехнулась Марина, сделав вид, что ничуть не смущается.
      — Тёма звонит мне иногда, — пояснил Борис. — Он рассказывал, что вы общаетесь. Признаюсь, я был рад этому. Но даже не предполагал, что у вас все выльется во что-то большее. — Он замолчал, испытующе глядя на Марину.
      — Чему-то большему вы так же рады, как и телефонному общению? — осторожно поинтересовалась она.
      — Само собой! — развел руками Борис. — Но вы ведь явно не о своей поездке хотели поговорить.
      — Да, — кивнула Марина. И осеклась. Как правильно сформулировать свой вопрос, она не знала.
      — Так о чем же? Мысли я читать не умею, — сообщил ей Борис.
      — Это трудно объяснить… — борясь с собой, начала она. — Наверное, мне нужен ваш совет. Просто даже не знаю, к кому еще за ним обратиться… — И она снова замолчала, безуспешно подыскивая нужные слова.
      — Хотите понять, что делать с вашими отношениями дальше? — А он, похоже, все-таки немного умел читать мысли!
      Марина молча кивнула.
      — А что вас в принципе смущает? — удивленно приподнял брови Борис.
      Что смущает? Да проще было перечислить, что не смущает, чем ответить на этот вопрос!
      — Н-ну, понимаете, мы живем далеко друг от друга, у нас у каждого своя работа, своя жизнь — это все не бросишь просто так. И даже, если бросать, то перспективы на новом месте будут явно хуже того, что мы имеем сейчас, — и я, и Артем. — Тему с внешностью Артема Марина решила деликатно обойти. — А все эти редкие встречи на пару недель — это только продолжение агонии, это ведь ни к чему хорошему в итоге не приведет!
      — С последним я согласен, — вздохнул Борис, откинувшись на спинку стула. — Я всегда считал, что, если отношения и начинать, — тем более, не в юном возрасте — то делать это всерьез и надолго, а не метаться от свидания к свиданию и тратить время на гостевые браки. Хотя, конечно, многие могут с этим поспорить. Насчет остального — наслушался уже этого от Тёмы. Чушь! — фыркнул Борис. И, снова наклонившись поближе и положив на столешницу руки, доверительно поинтересовался: — Скажите, Марина, вы любите его?
      Марина вспыхнула. Она терпеть не могла вопросы о чувствах! Спроси ее даже сам Артем об этом, она бы не нашлась, что ответить.
      Но, раз уж она сама обратилась к Борису за помощью, лукавить и увиливать было бы странно.
      — Полагаю, что да, — тихо произнесла она.
      — Тёма тоже любит вас, — уверенно сообщил Борис. — Он прямо не говорил такого, но это и так понятно. Я говорил ему и скажу сейчас вам свое мнение: вы оба маетесь дурью, выдумывая какие-то глупые причины, чтобы не быть вместе.
      — Глупые причины? — возмутилась Марина. — Простите меня, Борис, за такую откровенность, но даже обычные пары близких по статусу людей, не имеющих никаких… ограничений, распадаются — и очень часто. Что же до нас с Артемом…
      — Да-да, неизбежные ссоры, обиды, переживания — не стоит и начинать. Я уже слышал все это! Угадайте, от кого? — Тон Бориса стал довольно жестким, но во взгляде была какая-то теплота, будто он учил жизни неразумного ребенка. — Вы с Тёмой — жуткие идеалисты, как я посмотрю! Одно только ваше знакомство, когда вы того человека спасали вопреки осторожности и здравому смыслу — чего стоит! Только вот в семейной жизни нет места идеалам, уж поверьте мне! Мы с женой лет с девятнадцати вместе, у нас двое сыновей, и нашу жизнь я не могу назвать безоблачной. Жена таскалась со мной по гарнизонам, пока я еще служил, терпела лишения, жизнь в общагах, переезды, не спала ночами, гадая, жив ли я. И что вы думаете, когда я возвращался, меня всегда ждали горячий ужин и нежные объятия? Отнюдь! Сколько у нас было скандалов и побитой посуды — уже не перечесть! А когда я ушел со службы, и мы переехали в Питер, она не один раз собирала вещи и детей и уходила от меня к матери. Потом мы, конечно, мирились, и она возвращалась. Но факт остается фактом: у нас было гладко далеко не все и не всегда. Но мы любим друг друга. И даже после серьезных ссор мы пытаемся прийти к пониманию. А уж сколько жена поддерживала меня по жизни — я вообще молчу. Без нее я и не знаю, кем бы был сейчас. Я не утверждаю, что так во всех семьях. Но поверьте, мне, Марина, ни у кого после марша Мендельсона не начинается «и жили они долго и счастливо до конца дней своих».
      — Я понимаю это, — неуверенно сказала Марина. — Но все равно…
      — Что «все равно»? — не унимался Борис. — Что вы мне там сами говорили? И обычные пары часто распадаются? Вот именно! Сами подумайте: допустим, пройдет несколько лет, и вы снова встретите человека, которого полюбите, и который, возможно, полюбит вас, и все с ним будет в порядке — и статус, и внешность, и город один на двоих. Но кто даст гарантии, что с ним у вас все сложится и что вы не расстанетесь спустя время с кучей ссор и обид за плечами?
      — Никто, — подтвердила Марина. Она вообще не была уверена, что встретит такого человека. До сих пор у нее были большие сложности с этим.
      — Да, никто, — кивнул Борис. — Так почему же вы с Тёмой отказываете себе в шансе здесь и сейчас, заранее поставив крест на ваших отношениях?
      Марина молчала. С такой стороны она еще никогда не смотрела на эту проблему. А ведь действительно, отношения могли не сложиться в итоге с совершенно любым человеком.
      — Но как же нам быть вместе, если Артем на Кольском, а я здесь, в Питере? — привела она свой последний аргумент.
      — Так переедьте к нему! — развел руками Борис так, как будто это было само собой разумеющимся. — Кто-то из вас должен сделать первый шаг. Тёме я уже устал говорить об этом — он уперся и стоит на своем. Может хоть вы, Марина, прислушаетесь. Или вы настолько привязаны к своей питерской жизни, что ни за что не хотите ее терять?
      Марина задумалась. А чего она могла лишиться на самом деле? Работы? Она ее все равно не любила. Квартиры? Она была и так ее и никуда бы от нее не делась. Друзей? Близких у нее все равно не было, а интересный круг общения… да, без него было бы грустно, конечно, но несравнимо более грустно ей было сейчас без Артема.
      — Или, может, вас смущает тёмина внешность? — предположил Борис, по-своему трактовав ее затянувшееся молчание.
      — Да мне плевать на нее! — выдохнула она. — Это вообще не главное.
      — Что ж, в таком случае вам, Марина, нужно серьезно подумать и решить, что в жизни вам сейчас дороже, — подытожил Борис. — И мой вам совет: если все же вы захотите остаться при своем, лучше и впрямь порвать отношения с Тёмой и не тянуть за душу друг друга.



Валентина Нурисламова

Edited: 19.04.2017

Add to Library


Complain