Сфера времени

Praeteritum XII

Се убо в Русиистеи земли град, нарицаемыи Муром. В нем же бе самодержавствуяи благоверныи князь, яко поведаху, именем Павел. Искони же ненавидяи добра роду человеческому, диявол всели неприязненаго летящаго змия к жене князя того на блуд.

«Повесть о Петре и Февронии Муромских»

Только ближе к ночи Давид добрался-таки до своего дома. Он намеренно весь остаток дня нагружал себя делами и заботами. Хотел отвлечься, не думать о словах Ефросиньи, что прозвучали при подписании ряда, слишком уж неудобными они были, словно воротник на берестяной основе. Красиво, вроде, но всюду давит.

В доме было пусто, огни все потушены. Давид зажег масляный светильник и поднялся к себе. Сделав несколько шагов в сторону двери, он услышал шорох. Ключница и кухарка спали в пристройках, и по идее, никого на втором этаже быть не должно. Тем страннее было слышать звуки наверху. «Может, птица залетела и бьётся теперь», - подумал дружинник, вешая светильник на вбитый между брёвен кованый крюк. Он осторожно снял с пояса нож и проскользнул в свою одрину.

Его ждали. Лунный свет, пролившийся сквозь окно, залил женский силуэт серебром. Гостья сидела на кровати, спрятав лицо в руках. В такт стрёкоту сверчков раздавались её тихие всхлипы.

Воин замер в недоумении. Бесполезный нож опустился. Вдруг женщина ожила, встрепенулась, убрала руки от лица, и Давид узнал Кирияну. Первые мгновенья он ошарашенно смотрел на бывшую невесту, пытаясь ответить самому себе на два вопроса: как и зачем?

Вероятно, она хотела узнать о своём брате, а впустил её кто-то из немногочисленной челяди. Хотя странно, если так. Не должна девица ночью в чужом доме быть. Да еще и в верхних хоромах. Но вот она тут. 

- Кирияна, что ты тут делаешь? – наконец спросил он.

- Давид! – сквозь слезы её голос звучал звонко, жалобно. Глаза блестели в лунном свете, чёрные волосы разметались по плечам.

- С твоим братом всё хорошо, - воин все же решил поведать боярыне о здоровье родственника. - Раны зашили, лихорадки нет. Так что не переживай.

Девушка подняла на него глаза, полные недоумения, и сотник понял, что тревога за брата не имеет к приходу девицы никакого отношения.

- Зачем ты здесь? – повторил он вопрос устало.

Гостья ещё раз всхлипнула, поднялась с кровати и скорбно произнесла:

- Меня батюшка за боярина Богдана выдать решил. Свадьбу на осень сговорили.

- Знаю.

- Я не хочу.

Давид в недоумении посмотрел на Кирияну. Он-то тут при чем? К её мечтам и чаяньям? На мгновенье ему захотелось оказаться не здесь, в этой темной душной комнате, а посреди душистого поля. Вдыхать пьянящий запах разнотравья, слышать птичий щебет, ощущать росу под кончиками пальцев. Ещё хотелось спать, сильно, почти до дрожи. Чего не хотелось, так вести этот нелепый разговор с чужой невестой, стоя посреди собственной ложницы.

- Давид, - голос боярыни стал на тон ниже, - прошу, убеди моего отца не спешить со свадьбой, я обещаю, что дождусь тебя. Проживешь год с женой, спадут все обеты, и сошлешь её куда подальше, а потом и со мной обручишься.

Сотник тяжело посмотрел на Кирияну. Два года прошло со сватовства. Сам князь Владимир с боярином Ретшей по рукам били. И что? И ни-че-го! То воин в разъездах, то красавица в слезах - так и не обручились. А теперь - нате. Видимо, девице всё равно, за кого не хотеть замуж идти. Так пусть лучше боярин Богдан будет, чем он.

- Уходи, Кирияна, и я сделаю вид, что сегодняшняя встреча лишь пригрезилась тебе, - наконец отозвался Давид. Он был сыт по горло женскими выходками.

Половчанка взглянула в его глаза и все поняла. Ушла телега. Не догнать. Мигом слетела маска нежности и уязвимости. Словно вышивка алым шелком, легла на полотно лица улыбочка. Ровная, гладкая, до дюйма выверенная. И оттого совершенно не естественная.

- Вот значит как…ну что ж, решил, что холопка деревенская лучше меня будет? А что ты, князь, сделаешь, если я прямо сейчас кричать начну и ославлю тебя на весь Муром? Скажу, что силой взял, там твоё ложе, между прочим, в крови всё испачкано. Ну, что молчишь? – прошипела она.

Давида от этих слов передернуло. Только в день свадьбы ему срама, поднятого взбалмошной девкой, не хватало. Найдет завтра, кто впустил эту блудоумную в его дом, выпорет.

Недолго Кирияна упивалась свой победой, почти сразу заметила, что как-то совершенно неправильно реагирует сотник. Пояс снял с медными накладками, сел на лавку, ноги вытянул, руки за голову закинул. Откуда ж знать домашней девице, что в сражении побеждает не самый сильный или самый ловкий, а самый хладнокровный. Там, где дрогнет ловкач, где не сможет опустить меч богатырь, всегда довершит дело бесстрастный. Войны, однако, выигрывают умнейшие, но и это Кирияне только предстояло узнать. Другое дело, что сотник считал неприемлемым сражаться с женщинами. Однако слова не мечи. Перед ними все равны.

- Что ж, - буднично сообщил он, - вполне себе неплохой расклад. Для меня. Сначала я возьму тебя, меня даже ложе грязное не смутит. После выволоку за косу из собственного дома и прям в сорочке по улице приведу к отцу. Да ещё и расскажу ему, что до меня твоим частым гостем был тиун князя Владимира Никита, он мне сам, дурень под ол, похвалялся. Думаю, и митрополиту повторит, коли нужно будет.



Алёна Ершова

Отредактировано: 12.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться