Сфера времени

Praeteritum XVII

И прииде к брату и рече ему: «Когда семо прииде? Аз бо от тебе изыдох, и нигде же ничесо же помедлив, приидох к жене твоей в храмину и видех тя с нею седяща и почюдихся, како напредь мене обретеся. Приидох кепаки семо, нигде же ничесо же помедлив, ты же, не вем како мя предтече, напредь мене зде обретеся».

«Повесть о Петре и Февронии Муромских»

Август промчался со скоростью межпланетного челнока. У Фроси было такое чувство, что она не вылезает из седла: Муром - Герасимки - Борисоглебск, и так по кругу. Староста Фрол поначалу очень настороженно относился к новой деятельной хозяйке и её постоянным визитам, но скоро свыкся, смирился с неминуемыми переменами и с нестандартными идеями.

- Фрол, как вы готовите поля к посадке?

- Так и готовим, лес валим, пни корчуем, остатки сжигаем. На следующий год садить можно.

- И долго на одном поле садите?

- Лет пять, после оставляем, новое готовим, а старое отдыхает: травой да деревьями зарастает.

- А не удобряете отчего?

-Так это сколько навоза надо?! Удобряем только огороды.

- Слушай, Фрол! А в городе этого навоза горы, девать некуда. Вонь такая, что жить невозможно. Давай вы с моего двора всё заберете да по полям раскидаете. А я слух пущу. Есть у тебя желающие за серебро говнорями работать? С чужих дворов удобрение вывозить?

- Эхе-хе-хе, - не то закашлял, не то засмеялся староста, - так этого добра в Муроме столько, что, если за деньги вывозить, озолотиться можно, и будут ребята не говнори, а златари.

- Будут.

Так пропал у сотника весь конский навоз вперемежку со щепой и остатками мусора, а позже и нужник был вычищен до донышка. Потом засиял чистотой двор воеводы, а уж после Настасьиного «сарафанного радио» вся Кремлёвская гора пожелала у себя нечистоты убрать.  Парень, что взялся удобрение на поля возить, за три недели заработал серебра столько, сколько его отец за полгода поднимал.

- Фрол, у вас оброк каждый сам за себя платит или общиной?

Староста почесал затылок.

- По зерну и шерсти одну треть от урожая. Ещё по куне с человека.

Фрося прикинула, сколько это денег получается, и воспряла духом. Все же четыре гривны, отданные ей свекровью, таяли, как весенний снег. В приданом наличных денег не было, а разменивать украшения Ефросинья считала дурным тоном. Лезть же в оставленную мужем казну без особой надобности не хотелось, что-то подсказывало, что раз банков в Муроме нет, то вот тот сундук с серебром и есть всё семейное имущество. На эти деньги приобрелась соль, покупалось молоко, масло и необходимые запасы на зиму. Из этих же денег Фрося рассчиталась с дворовым и кухаркой.

- А если мне, например, надо заказ мастеру сделать, то как лучше: в счет оброка или серебром в руки?

- Это надо с самим мастером решать. А что тебе надобно?

- Кирпичи. Двор замостить, хотя бы дорожки, да печь сложить.

- Пошли, поговоришь с гончаром.

Местный керамист был щуплый мужичок с крепкими руками. Жена ему подарила шестерых сыновей, и они, словно пчелы, трудились без остановки. Кто глину месил, кто горшки вертел, чтоб просохли одинаково, кто поливу разводил. Выслушав Фросю, он покивал головой и обещал прислать к ней на завтра старшего сына, чтоб двор посмотрел да печь. Идея топки по-белому его, скорее, озадачила, чем заинтересовала. Однако заказ он принял. И цену предварительно обговорили.

- Слушай, а шерсть спряденная как рассчитываться будет? - спросила Фрося старосту в один из приездов.

Фрол пожал плечами.

- Ну, так же, просто твою треть спрядут. И отдадут весной.

- Не, так дело не пойдет. То-то я смотрю, прях так и не нашлось. Ты мастерицам скажи, что тех, кто шерсть хозяйскую прясть будет, тому куну в этом году платить не надо. А самой лучшей пряхе я сама сверху весной серебряник дам. 

Фрол довольно погладил бороду.

- Скажу. А ты все же решила не отступать?

- Решила. И раз наш кузнец бездарь оказался, то в Муроме закажу. Прялку я у столяра забрала.

Чем Фрося не угодила местному кузнецу, было не понятно. Протянув две недели с заказом, он под конец выдал, что все эти втулки - «бабьи выдумки от нечего делать», и картинно что-то принялся стучать на наковальне. Со столяром Ефросинья расплатилась, хоть он и упирался, и недоделанную прялку погрузила в телегу.

По дороге домой решила заехать к Ивану, муромскому кузнецу, что жил у подножья Кремлевской горы. Про него Фросе рассказала всезнающая Ретка. Вообще девочка умудрялась собирать сплетни и новости, производимые городом и за его пределами. Просто местный аналог интернета, а не ребёнок. Ефросинья только диву давалась обилию всей этой информации.

«Неужели людям может быть настолько не всё равно, раз они на сочинение и пересказ сплетен тратят столько времени из своей и без того короткой жизни?!»

 Хотя толк, конечно, был. Жить в информационном вакууме оказалось сложно. А тут каждый день что-то новое. Да и не всё ограничивалось младенцами с двумя головами и реками, повернувшими вспять.



Алёна Ершова

Отредактировано: 12.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться