Сфера времени

Praeteritum XXIII

Она же рече: «Обещахся вам, яко елика аще просита, приимета. Аз же вам глаголю: дадите мне, его же аще воспрошу у ваю» . Они же злии ради быша, не ведуще будущаго, и глаголаша с клятвою, яко «аще речеши, единою бес прекословия возмеши». Она же рече: «Ничто же ино прошу, токмо супруга моего князя Петра!» Реша же они: «Аще сам восхощет, ни о том тебе глаголем». Враг бо наполни их мысли, яко аще не будет князь Петр, да поставят себе иного самодержцем: кииждо бо от боляр во уме своем держаше, яко сам хощет самодержець быти.

«Повесть о Петре и Февронии Муромских»

Мягкое пламя свечи отвоевало у тьмы небольшой участок клети. На широкой лавке сидел Илья и гладил русую макушку внука. Жар утих, и ребенок мерно дышал. Дом спал, поэтому воин не опасался, что кто-то увидит его слезы. Он не плакал, когда хоронил своих детей. Из восьми до собственных бород дожили только двое сыновей. Кого голод унес, кого - болезни, кого - распри княжеские. Он не плакал, когда седмицу назад хоронил внучку. Красавицу, курносую хохотушку и отраду для стариковских глаз. Но сегодня в одиночестве, в полутёмной клети, глядя на справившегося с оспой внука, он мог позволить отпустить себя. Смерть детей обыденна, редко когда ребенок переступает порог отрочества. А вот жизнь, жизнь - это поистине чудо. Люди же, способные вступить в бой с костлявой и выйти победителем, - храбрецы… или безумцы, что, впрочем, две стороны одной монеты Илья вздохнул и перекрестился. Знания, коими наделяет людей господь, являются не только благом, но и тяжелым крестом. Не у многих хватит сил нести его. У княгини Ефросиньи эти силы оказались.

Два последних месяца походили на геенну огненную. Зараза распространялась очень быстро, и каждый знал: дочь царя Ирода рано или поздно постучится и к нему в дом. Руки белой девы покрыты гнойными струпьями, и их холодное прикосновение принесёт лишь болезненную смерть.

В первый же день после известия об оспе, когда городские бабы, нагие, простоволосые, впряглись в соху да с шумом, криками и дикой руганью прогоняли болезнь, опахивая борозду в едва оттаявшей земле, Фрося собрала малый круг. Помимо близких людей на нем присутствовал емец Харальд.

Напряженная, строгая, сосредоточенная Ефросинья сидела за столом, и взгляд её поменялся настолько разительно, что Илья чувствовал: не супруга князя нынче перед ним, но правитель.

- Начну с вопросов, - княгиня сжала пальцы в замок. - Первое: как часто бывают у нас подобные хвори? Второе: какая смертность? И третье: кто из вас переболел оспой, а кто нет?

- Последнее крупное поветрие было шесть лет назад, тогда я слёг, но живой остался, правда, страшный на лицо стал да вижу худо. До этого с коня стрелой белку бил, - с затаенной болью ответил Харальд. - Тогда много полегло. Двора не было, куда бы смерть ни зашла.

- Ничего ты не страшный, - мимолётно бросила Фрося, подбадривая. – Всего лишь дефект кожи. Хотела спасибо сказать тебе. Ты всё правильно сделал с сараем. Правда, и купца запереть надо было. Там же.

Мужчина от этих простых слов смущенно улыбнулся.

- Прости, хозяйка, не успел поймать, сбежал от меня негодяй. Зато сейчас под замком сидит.

«Толку-то, - грустно подумала княгиня, - он пол-Мурома заразил, пока ко мне проталкивался».

- В прошлый раз одна четверть города преставилась. Отпевать не успевали. Ко мне зараза не липнет, - отчитался отец Никон. -  Мать Фотинья, ещё когда невестой ехала к князю Юрию, в дороге чем-то подобным переболела, но без струпьев, после того её Бог миловал. А вот Илья, не знаю, как до своих лет дожил, - игумен криво усмехнулся, - наверное, слово знает.

«Или тоже переболел в легкой форме и уже не помнит. Хорошо. Господи, как же хорошо, что ни за кого из своих переживать не придется! Стоп! Ретка?!» Волна страха накатила, подминая под себя. Огромных усилий стоило не поддаться панике и не бежать сломя голову к крестнице.

- Может, минует? - с надеждой в голосе спросила мать Фотинья.

- Не минует, - хором ответили мужчины.

Илья пожал плечами.

- Делать-то что? Всё равно эту заразу не одолеешь ничем, только ждать и молиться.

Фрося поджала губы, судорожно соображая. Оспа. Полумифическая болезнь, которая полностью исчезла ещё в далёком двадцатом веке. Закладывался ли в её геном механизм сопротивления ей? По идее, должен, но кто ж этих генетиков и их стандарты знает. В медкарте было сказано: «Устойчивость ко всем известным заболеваниям и их модификациям». Не за себя страшно, за ребенка. Понятно, что её гены доминантные, но всё же.  Подняла глаза на игумена, тот смотрел на неё в упор.

- С тобой точно ничего не случится, - уверенно сказал он.

Фрося выдохнула. Нет смысла гадать и бояться. На ней сейчас лежит ответственность не только за себя и ребёнка, но и за целый город.

- Надо запереть ворота. Никого не впускать и никого не выпускать. Наказать всем сидеть по домам.

- Не будут люди дома сидеть из-за поветрия. По воду надо и на привоз надо, в церковь тоже надо. Никого не удержим, да и Муром закроешь, и без продуктов начнет люд с голоду пухнуть. Будет бунт! – Илья был жесток в своей правде. У Фроси от гнева расширились зрачки.

- Болезнь передается по воздуху и от человека к человеку! Король франков, чтобы спасти город, приказал убивать и сжигать каждого, у кого найдут признаки болезни. А мне как прикажете поступить? От этой дряни нет лекарства! Ни сера, ни красные одежды не спасут. Уменьшить количество смертей можно только жестким карантином и никак иначе, -  Фрося опустила голову на руки.



Алёна Ершова

Отредактировано: 12.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться