Сфера времени

Эпилог

Крещение проходило в Спасо-Преображенском монастыре. Центральный, Рождества Богородицы, тот, что располагался на Воеводовой горе, пострадал, когда толпа пыталась расправиться с епископом, и не мог принять княжескую чету.

Младенец, вынутый из купели, обиженно кричал. Конечно, вот было тепло, сухо, ребёнок задремал под чтение молитв, и вдруг неожиданное пробуждение от холодной воды, в которую троекратно погружают.

Фрося смотрела, как Настасья бережно берет на руки крестную дочь, как улыбается, шепча её имя. Евдокия. В честь знатной римлянки, казненной за веру в далеком четвёртом веке.

Княгиня прикрыла глаза, вдыхая аромат ладана и воска. Когда-то и тринадцатый век казался ей далёким, непонятным, чужим. Четыре года изменили всё, а в первую очередь её саму. Слетела шелуха, проявился характер. Теперь она могла позволить себе не соглашаться с чужим мнением, мировоззрением, поведением. И знала, что и её решения не всегда будут поняты и приняты. Это заставляло думать, искать варианты, компромиссы, а не прятаться в раковину безразличия. Ведь на каждое решение влияет сотня обстоятельств, и порой кажется, что нет выбора, что заблудился в лабиринте правил, условностей, чужих мнений. Тропа не стелется под ногами, путы не рвутся и тогда нужен тот, кто скажет: «Сними эту чертову маску, покажись настоящим, и я тогда скажу, что думаю о тебе на самом деле. Тебе будет сложно, больно, неприятно, но ты очистишься и найдешь свой путь».

Фрося вновь вспомнила разговор с Жирославом. Когда боярин выдал, что обвенчался с Реткой, она была в ярости и даже не скрывала этого. Парень же стоял спокойный и сдержанный, смотрел на неё, не пряча глаз. А выслушав все обвинения в свой адрес, ровно произнёс:

- Ты совершенно не права, княгиня, и злишься зря, хотя в этой злости больше беспокойства, чем гнева. Все твои требования и свои обещания я выполнил и могу ничего не говорить более. Но я вижу, что Ретка дорога тебе, и ты переживаешь за неё, посему расскажу, как всё было.

Он устроился на шершавом бревне и вытянул ноги. Фрося не захотела стоять и села рядом. А дальше был рассказ о том, как Ретка трижды сбегала из монастыря и трижды пробиралась в Муром, разыскивая жениха. Последней каплей было её появление посреди детинца. Терпение Жирослава лопнуло, и он потащил её в ближайшую церковь. Перепуганный священник, видавший слишком многое за эту зиму, дрожащим голосом, при свете трёх свечей, обвенчал пару. После чего Жирослав буквально на плече принёс перепуганную девчонку в усадьбу отца, поставил посреди двора, назвал при всех женой и хозяйкой. В ответ узнал от челяди, что пока они венчались, боярина Ретшу повесили на воротах княжеского терема.

Не прошло и четверти часа, как разъяренная толпа муромцев пришла к боярскому двору. Пока Жирослав вооружал немногочисленных слуг, несносная девчонка вышла за высокие ворота. Как только молодой супруг сообразил, что произошло, стремглав бросился на улицу. Перепуганный, злющий, взъерошенный, он выскочил наружу, закрывая собой дурёху. И наткнулся на оглушительную тишину. Горожане стояли молча и смотрели на них, а после развернулись и ушли в ночь. Жирослав же белый, как свежевыпавший снег, повернулся к улыбающейся супруге. «Справила я гостей незваных, сказала, что пир свадебный будет лишь по возращении матушки Ефросиньи с супругом», - сверкая зелеными глазами, произнесла она. И Жирослава прорвало: он кричал, тряс молодую жену за плечи, пока та не обвила его шею руками, не поцеловала в губы неистово, яро, обжигающе. Лишь тогда боярин пришел в себя, обнял Ретку нежно, как самое дорогое сокровище, подставил лицо своё, горящее под падающий мягкий снег, и обнаружил, что щеки у него мокрые от слёз.

- Она из меня всю душу вынула, но никого другого мне не надо. Раньше я и помыслить не мог, что можно иначе жить, чем мои отец с матерью, но теперь, думаю, есть надежда. – Последние слова он произнес едва слышно. И Фрося не удержалась, обняла его за плечи. Так и сидели, пока за пиршественный стол не позвали.

Княгиня вынырнула из воспоминаний и посмотрела на светящуюся Ретку, на Жирослава с непроницаемым выражением лица. На Настасью с Ильёй, на Илту со Жданом. На сосредоточенного мужа и улыбающуюся глазами свекровь, и поняла, что, только потеряв всё, она смогла отпустить прошлое и найти дом, семью, любовь и дружбу. Найти себя.

С тихой грустью вспомнились родные из её прошлой жизни. Мудрый, понимающий с полуслова отец, правдивый в своих едких замечаниях Елисей, прямая в суждениях Марго. «Если застрянешь, дай знать», - сказала супруга в их последнюю встречу. Фрося встрепенулась.

- Я выйду на улицу. Душно, - прошептала Фрося на ухо Давиду.

Церковный двор встретил весенней сыростью. Обойдя большой светлый собор, она остановилась возле задней стены. Приложила лоб к холодному камню. Достала бронзовое писало и уверенно выводя каждую букву, нацарапала:

«Марго, я остаюсь. Багрянцева Ф.»

04.2021-10.2021



Алёна Ершова

Отредактировано: 12.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться