Шаги

Размер шрифта: - +

У тебя ничего нет

Ты лежишь на летней свежей траве под кронами деревьев в небольшом сквере. Сквозь ветви этих старых лип и клёнов пробивается солнечный свет. Этот свет сочится лучами, такими реальными, словно можно ухватиться за него, за сияющие шёлковые ленты, дотронуться до успокаивающего тепла.

Рядом стоит памятник. Скульптура в виде двух крестов, один из которых возвышается над другим. Это знак на месте утерянного старинного храма, подвалы и фундамент которого ныне покоятся под серой городской плиточкой или укрыты сочным газоном, где ты решил улечься. Стоят лавочки, на фонарях и красивых столбах по периметру сквера висят гирлянды, совершенно забытые. Их больше не зажигают по вечерам.

Из-за листвы высоких, давно не стриженых кустов виднеется площадь. Центральная площадь города, ныне заставленная палатками, бронетехникой и бетонными блоками, обнесёнными колючей проволокой. Там, всего в паре метров, активно идёт работа, а здесь царит тишина и покой.

Ты лежишь на земле и вместо подушки тебе рюкзак. Все твои вещи в нём. Всё до последнего.

После двадцати часов на дежурстве в медицинском штабе, что раскинулся на площади, хочется спать, но не получается. Перед глазами лица раненых измождённых солдат, окровавленные трупы убитых. Чёрные пакеты, похоронные бирки. Всё что знали о человеке, о его личности и жизни, о его трагедии и счастье, о целой вселенной, о душе: только номер, имя и дата смерти.

Три криво начерканные надписи – всё, что остаётся о твоей идентичности после смерти. В этих словах нет человека. В них нет тебя. Будто никогда и не существовало.

Там, за педелями сквера – война. Борьба за всё, что дорого. За жизнь, за страну, за себя, а здесь поют птицы. Птицы многого не знают, иначе бы уже покинули город вместе с тысячами беженцев.

Трели напоминают о твоей квартирке на третьем этаже в простой серой многоэтажке. У тебя была такая ненависть и презрение к этому убогому строению, но теперь, очень хочется вернуться домой, в родную кровать, но вот возвращаться более некуда.

Звонили родители. Плакал отец. По вашему старому панельному дому в самом обычном районе города попала ракета. Спасать там нечего или почти нечего. На другой стороне реке идёт эвакуация. Никто, наверное, уже и не хочет разбирать завалы. Там уже и нечего разбирать.

Чужие войска стоят на востоке у самого города. Новости говорят, что стреляют они по позициям военных, но почему-то попадают периодически в жилые кварталы. В твой дом. Твоё гнездо разорили не оставив ни соломинки. Тебе некуда возвращаться и нечего уже беречь.

Родители собрали пожитки и ушли, они умоляли тебя бросить всё и идти с ними. Плакала мать.

Соседняя страна открыла границы, у них там сейчас аврал, как и здесь. Беженцы, полевые лагеря, переброс армии к границам, громкие политические заявления – калейдоскоп военных будней.

У тебя нет ничего, кроме рюкзака с вещами, ноутбуком и одним полотенцем. У тебя нет кровати, нет душа, нет стен, и небо твой потолок. Завтра нужно встать на очередную смену в стихийном госпитале, но как уснуть на земле в сквере под деревом? Как вообще после всего этого спать?

Хочется верить, что всем вам ещё повезло, есть куда эвакуироваться, до границы с соседним доброжелательным государством пятнадцать километров, есть кому воевать, есть кому лечить раненых, тут, на маленьком клочке земли, который ещё не покорили. Другим ведь досталось больше? Наверное. Ты не знаешь. Единственные новости рассказывают или военные, или радиостанции чужого государства, вещающие на чужом языке. Почти привык, почти выучил.

Теперь и тебе хотелось плакать. Можешь ли ты бросить свой город, своих людей в нём и уйти?

Прекрасный исторический центр со старинной застройкой. Здесь всё ещё витает дух Восточной Европы. Твоей Европы. Бедной, но красивой. Раньше тут праздновали фестивали, пили пиво и слушали музыку. По старой улице, на которой сейчас стоит военная техника и противотанковые ежи, гуляла молодёжь, были открыты бары, бесили всех своей настырностью уличные музыканты и торговцы. Блестели лазурью купола костёла. Теперь они накрыты камуфляжной сеткой. Этот храм пережил Наполеоновские войны, Первою и Вторую мировую и будет обидно, если он не переживёт эту войну. Хотя вряд ли поможет камуфляж, если кто-то решит бомбардировать с самолётов, ничто не поможет ни вам, ни костёлу. Там всё ещё ведут службы ксёндзы, которые не побоялись остаться. Надо зайти помолиться, но только не о конце войны. Потому что конец войны означает ваше поражение. А проиграть, это почти что умереть в данной ситуации. Надо помолиться за разрушенный дом и стареньких родителей, которым ты бы в жизни не пожелал в их года бежать от войны через границу. Помолиться за людей, от которых остались только бирки, подписанные твоим ужасным почерком. За себя, человека, у которого нет ничего.

Глупые птицы поют безмятежно. Улетайте отсюда, здесь война, здесь убивают!

Совершенно не хочется спать, а вот расплакаться – очень.



Jan Florence Vetty

Отредактировано: 14.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться