Шаман

Глава 18. Игры, в которые играют духи

Ирина

Я намеренно прикладывала пальцы к раскаленной эмалированной кружке, чтобы прийти в себя. Не знаю, что чувствовали самоубийцы, вытащенные из петли, меня безумие держало долго и отпускало медленно. Одержимость каталась на языке медным привкусом крови из треснувшей губы. Перед глазами стояла белая пелена таёжных сугробов, куда я чуть не ушла. Пешком. Полуголая.

– У неё совесть есть? – громко спросила я Азыкгая.

Шаман снял горячий чайник с плитки и заваривал мне уже вторую кружку с травяным чаем. Я помнила запах старых вещей от него и немыслимую силу. Седой совсем старик, а меня таскал, как пушинку.

– Мозгов у неё нет, – поморщился Азыкгай. – С ней хотели по-хорошему, уважали, как хозяйку. Разговоры разговаривали, дар преподнесли. Она даже приняла его, скрипя зубами, и что устроила? Нет, не дело это. Теперь по-другому всё будет.

– А сразу нельзя было по-плохому? – огрызнулась я. – Чтоб наверняка.

Стыдно стало за грубость, но и косу жалко. Я бы сейчас нервы успокаивала, переплетая пряди, а не дергала себя за криво обрезанные лохмы.

– Сразу нет, – покачал головой шаман. – Оюна не простой дух. Управа на неё только у богов есть, а они не очень-то интересуются обидами людей.

– И здесь бюрократия, – проворчала я. – К богам, как к крупным государственным чиновникам, запись за два месяца, «оставьте вопрос в письменном виде, мы с вами свяжемся» и стандартный ответ по шаблону, написанный девочкой-стажёркой после десятого по счету делегирования.

– Нет, у богов всё проще, – усмехнулся Азыгкай. – Они молчат.

– А дары принимают? – вскинулась я, вспомнив про весенний ритуал открытия небесных врат.

– Да. И молчат.

– Ну точно, как чиновники, – рассмеялась я, но вспышка радости быстро сошла на нет. – Невесёлая картина вырисовывается. Что делать?

– Георгий пойдёт к Эрлику, – пожал плечами Азыкгай. – Бог царства теней единственный, кто откликается на проблемы людей. Но и он не каждого шамана слушает. Только того, к кому благоволит.

Я чувствовала, что за расположением Эрлика к шаману Изге крылась давняя и страшная история. Не хуже той, что я узнала о посвящении.

– И это долго. Нужен очередной ритуал, особое время года, луна в растущей фазе и так далее?

Скептицизм из меня полился желчью. Я уставилась на дрожащие пальцы и медленно приложила их к горячим бокам кружки. Боль отрезвляла. Напоминала, что если все твои мысли – не твои, то единственное, за что можно цепляться – реакции тела. Оно не обманет. Такие выверты даже духам не под силу. Или я ошибалась?

– Долго, – согласился Азыкгай и поставил на стол вторую кружку. – И не понятно, получится ли. Эрлик может запросить такую цену, что Георгий не захочет платить. Оюну сюда хозяйкой не по людской прихоти прислали, и просто так никто не позволит её заменить.

– Очередная неприкосновенная, которую нельзя уволить, – проворчала я. – У неё блат на самом верху? Она чья-то дочка или любовница? Ублажила кого надо после смерти?

Старый шаман поморщился, а я пожала плечами. Пусть Оюна слушает, мне уже плевать. Сколько грязи она мне в мысли вылила, не сдохнет, если хоть немного в ответ получит.

– Я понимаю, ты другого ждала. Все ждут. Иначе, зачем нужна магия, если она не решает проблемы одним щелчком? Вот так. – Азыкгай потёр друг об друга сухие старческие пальцы. – Щёлк – и рак в четвертой стадии рассасывается сам по себе. Щёлк – и давно убитая девушка находится в лесу живая и здоровая. Щёлк – и с неба сыплется богатство, признание, успех. Стоишь ты перед таким уверовавшим и не можешь ему объяснить ничего. «Какой же ты тогда шаман? Ты – шарлатан, я к другому пойду». Да хоть всю тайгу от края до края обойди, ничего не изменится. Есть то, что мы можем и не можем. Но Георгий из тех, кому дано больше других. Он попытается.

Я не сомневалась в нём. Верила так же сильно, как большинство его просителей. Официальный поставщик чудес. Первый после всех богов.

– Она задолбит меня, – тихо ответила я шаману, чувствуя, что в груди снова поднимается горькая муть.

– Иннаар ей не позволит.

– Или я с катушек слечу.

Азыкгай рассказал, что со мной было. Метафорами сыпал, схемы на листочке чертил. Повторял одно и то же по кругу несколько раз, пока я не вернулась в реальность.

Два духа сцепились внутри меня. Иннаар не мог навредить Оюне напрямую, зато был в состоянии влиять на меня. Ирину Риман швыряло, как мячик для пинг-понга, из одной крайности в другую. «Наш мир похож на ежа, – объяснял Азыкгай. – Из его серой середины во все стороны к крайним точкам растут иголки. Свет вверху, тьма внизу, созидание вверху, разрушение внизу, порядок-хаос, закон-беззаконие, семья-одиночество, жизнь-смерть. Толкнет Оюна, ты сваливаешься вниз. Быстро, лихо, со свистом. Иннару мало поймать, ему вернуть тебя нужно. Толкнет он – летишь вверх. Оюна злится, снова толкает.

Отсюда и мысли разные, но каждая в строгом соответствии с направлением. То детей хочется, то в семью не верится. То шаман перед глазами, то отец. Призрачная зараза знала, куда бить. Мне кажется, с её подачи я летела особенно быстро. На благодатную почву падали сомнения.