Шарик

Размер шрифта: - +

2.

Вообще, я бы не хотела здесь жить. Бабушка, папина мать, была непростой женщиной с тяжелым характером. Из всех людей на планете она любила только своего сына. Я – единственная внучка – была ей безразлична. Она никогда не приезжала к нам в гости, и мы у нее не бывали. В детстве я видела ее только несколько раз. Лет в шесть, когда мама лежала в больнице, а папе надо было на работу - он привозил меня сюда. Бабушка была очень строгой. С соседями постоянно ругалась, окрестных ребятишек терпеть не могла. Я сама видела, как она гонялась за детьми, которые рвали ее черешню с ветки, что перевешивалась через забор на улицу. Там и было-то всего несколько штучек…

На меня тоже постоянно кричала, всем вечно была недовольна. Если я что-то делала или говорила не так (а всегда было не так!) – она больно стукала меня по голове костяшками пальцев. На улице со мной никто не играл из-за нее, и я пряталась за домом с книжкой, плача и поджидая папу. Вечером дома он утешал меня, объясняя, что у бабушки была трудная жизнь, надо ее понимать и прощать. И я терпела.

Так прошла неделя, а потом, когда мы приехали в очередной раз, то увидели, что в переулке царит необычная суета: взрослые бегали туда-сюда и загоняли малышей домой, стояла машина милиции. Бабушка выглядела особенно злой и не пустила нас дальше порога. Из их с папой разговора я поняла, что пропала соседская девочка Даша, ей было лет восемь. Не вернулась вечером домой – и все. Папа не стал меня оставлять, отвез к нашей соседке, и больше я в этом доме не была. Насколько мне известно, девочка так и не нашлась.

Года через два бабушка потеряла память. Она ничего не помнила, никого не узнавала, и ее на много лет поместили в психоневрологический диспансер. Папа каждую неделю ее навещал, носил передачи, но даже его она не признавала. И я один раз посетила. Тогда я встречалась с Кириллом, готовилась к свадьбе, была влюблена, и мне хотелось обнять весь мир от счастья. Как-то сама собой возникла мысль поехать, посмотреть, как она выглядит сейчас, может даже удастся поговорить…

Набрала всяких вкусностей в кондитерской лавке и поехала. Меня провели в уныло обставленную палату. Бабушка величественно сидела на кровати и смотрела в стену. Мне показалось, что за прошедшие пятнадцать лет она ни капельки не изменилась, только голова стала полностью белой. Но такая же гордая осанка, так же презрительно сжатые губы, колючий взгляд. Я поздоровалась, бабушка и бровью не повела. Однако когда я выгрузила на стол все, что принесла, она быстро схватила первое, что подвернулось, и стала жадно жевать. Почувствовав смешавшиеся в одно стыд, сочувствие, уколы совести, я погладила ее сухую, всю в синих жилах руку. Она отдернула ее так резко, что я чуть не потеряла равновесие. И она зашипела! Реально зашипела, как змея! Но ни одного слова так и не сказала.

Я постояла еще немного, наблюдая, как она расправляется с угощением, попрощалась и вышла. Но с тех пор, приезжая к родителям, всегда привозила конфеты, вафли или зефир специально для бабушки, чтобы папа ей отнес.

А через несколько месяцев бабушка умерла. Я не пошла ни на похороны, ни на поминки, потому что была беременна, и все родственники сказали, что нечего мне там делать. Да я и сама не горела желанием. Бабушка так и осталась незнакомой и чужой.

 

 

 

 



Нэтт

Отредактировано: 15.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться