Шарик

7.

Чего нельзя было сказать обо мне. С одной стороны, я чувствовала себя психически здоровой: ну как же – я все понимаю, как будто все помню, даже французский знаю. С другой – эти дикие, ничем не объяснимые поступки, которые я совершаю в каком-то измененном состоянии сознания… По телефону (так, чтобы дочка не слышала) записалась на прием к невропатологу-психологу в нашей поликлинике.

В следующую ночь мы опять спали вместе. Вернее, спала Вита. Она доверчиво положила мне голову на плечо, я обняла ее и не сомкнула глаз всю ночь. Я боялась уснуть и снова что-то натворить. Чуть придремала, когда начало светать. Ничего не произошло, но, одеваясь после душа в ванной, я увидела в зеркало синяки на шее. Небольшие, свежие багровые синячки… Как же я была благодарна судьбе, что поставила их не Вите! Такого я бы никогда себе не простила. Визит к психиатру не допускал отлагательств.

Ухоженная дама глубоко бальзаковского возраста выслушала мои жалобы внимательно. Я, конечно, не рассказала ни о волосах, ни о посуде, ни о синяках. В кабинете докторши все это показалось мне бредом. Просто сказала, что плохо сплю, нервничаю, не помню свои поступки. Она постучала молоточком мне по коленям, задала несколько незначащих, на мой взгляд, вопросов.

Заставила встать, вытянуть вперед руки и закрыть глаза. Попросила дотронуться до кончика носа сначала одной, затем другой рукой. Нос я нашла быстро. Потом надо было в этом положении еще поднять ногу. Вестибулярный аппарат у меня оказался никакой: я потеряла равновесие и чуть не врезалась головой в шкаф. Даму это не смутило, она посоветовала попить пустырник и валериану и выписала рецепт какого-то успокоительного, название которого я так и не сумела прочитать. Возможно, фармацевт бы разобрал каракули, но мне было не до аптеки.

Сомневаться в компетентности врача не приходилось: она имела ученую степень и, подрабатывая в нашей поликлинике, еще вела платный прием в клинике неврозов.

Дома я задумалась крепко и надолго. Если у нас с дочерью все в порядке с головой, то кто мог все это совершить? Или что? Я вынуждена была себе признаться, что некая мысль зудела с самого начала.

Нет, так-то все было хорошо. Единственное, что можно было отметить – то, что у Виты сразу после переезда стали пропадать всякие мелочи: резинки для волос, девчачья дешевая бижутерия. Она спрашивала, не видела ли я, а я в ответ ее ругала за неаккуратность, за то, что разбрасывает свои вещи, где попало.

Потом это все находилось в неожиданных местах: на верхней полке кухонного шкафчика, в духовке газовой плиты. Но большинство – за моим диваном. Ума не приложу – как туда попали эти предметы. Вита отнекивалась, и я постепенно про это забыла, тем более, что ничего такого не повторялось. А вот теперь… Я люблю, конечно, смотреть мистику, но в привидения я не верю! Такого просто не может быть! Ну какие в наше время призраки, я вас умоляю? Хотя…