Шарик

8.

Мне вдруг почему-то отчетливо вспомнился тот день, когда я была здесь в последний раз в детстве. Так бывает: неожиданно из глубин памяти всплывает забытое, казалось, навсегда. Вот интересно: прошла четверть века, а я будто вернулась в то время.

Солнечно, тепло. Мы с папой приехали утром, но пришлось остановиться подальше от бабушкиного дома, потому что проезд заняла милицейская машина, а разъехаться двум было нельзя – переулок узенький. Женщина тянула упирающегося мальчонку во двор, группа подавленных теток в блеклых домашних платьях что-то обсуждала вполголоса.

Папа открыл калитку своим ключом, и мы прошли в дом. В коридоре нас встретила бабушка и перегородила проход, не давая идти дальше. На приветствие не ответила, голос ее звучал грубо:

- Ну, чего явились? Вас только не хватало!

- А что случилось? – папа был обескуражен такой встречей.

- Девчонка соседская потерялась, ищут со вчерашнего вечера. Домой идите, недосуг мне с вами тут!

Папа стал что-то говорить о том, что меня не с кем оставить, и вдруг замолк на полуслове. Воцарилась тишина. Я удивленно подняла на него глаза и увидела, как он смотрит остановившимся взглядом куда-то за мою спину, в комнату. Я обернулась посмотреть, что же его так поразило, но не успела ничего увидеть – бабушка захлопнула дверь.

Папа схватил меня за руку, и мы ушли.

На улице нас остановил милиционер. Он поговорил с папой, а потом присел передо мной на корточки и стал задавать вопросы. Спросил, знаю ли я Дашу, о чем мы говорили вчера, и не собиралась ли она куда-нибудь пойти одна. Я честно ответила, что Даша со мной не играет и не разговаривает, а только дразнится. Он посоветовал папе пока не приводить меня сюда, потому что, возможно, в районе появился маньяк. Папа испуганно кивал головой…

Вся эта картинка встала передо мной так живо, так ярко, будто это было вчера. Вспомнила Дашу – хорошенькую светловолосую девочку в джинсовых шортиках. Она внезапно исчезла, и мне почему-то вдруг подумалось, что ее пропажа как-то связана не с маньяком, а именно с этим домом…

Мне пришло в голову, что я совсем не знаю, что за человек была моя бабушка. Могла ли она причинить вред маленькой девочке? Да, она была озлобленной, крикливой, но не могла же убить! Ну невозможно же, чтобы пожилая женщина что-то сделала с маленькой девочкой! Да с какой стати, за что? Нет, нет… Как бы там ни было, бабушка была здравомыслящей, умной, практичной. Не могло существовать объективных причин расправиться с ребенком!

С другой стороны, здесь что-то произошло, я чувствовала. Все события последних дней подтверждали это. Что находилось тогда в комнате? Что так напугало отца, что у него аж лицо побелело?

Мне срочно требовалось с ним поговорить.

- Пап, привет! Мне надо с тобой встретиться.

- Так в чем дело? Приезжай к нам! Мама вон пирожков нажарила. Давай, бери Витусю после школы, и приезжайте! Я соскучился по моим красотулям!

Я всегда была папиной дочкой. Он меня любил и баловал, скрывал мои шалости от мамы, чтобы мне не влетело, и, если она узнавала – влетало нам обоим. Мама часто болела, и папа один водил меня в зоопарк и на аттракционы, ходил на родительские собрания, решал со мной задачки… И внучку любит безумно.

- Нет, папа, мне надо с тобой поговорить наедине. Дело есть. Давай встретимся через час в кафе на Вокзальной. Только чтобы мама не знала.

- Что за секреты? Ладно, сейчас соберусь.

- Давай, жду.