Шарик

9.

В большом зале почти никого не было, только парень с девушкой сидели у противоположной стены, да недалеко от них две веселые девицы щебетали, что-то разглядывая в телефонах. Официантка появилась нескоро, вид у нее был утомленный. Где она умудрилась устать, когда рабочий день только начался, и как собиралась работать до самого вечера – оставалось загадкой. Папа заказал кофе, а я еще и пирожные. Мне всегда хочется сладкого, если нервничаю.

Мы молчали, дожидаясь, когда нам принесут заказ, и официантка уйдет с глаз долой. Я не решалась начать разговор, и папа меня не торопил, будто догадываясь, что он будет неприятным.

- Пап, - наконец собралась я с духом, - ты помнишь, как мы с тобой были у бабушки, когда пропала маленькая девочка?

- Нет, не помню… - отец с безразличным видом отпил кофе.

В детстве родители учили меня не лгать, как и всех детей, наверное. Врать меня никто не учил. Я научилась сама с возрастом. Оказалось, что без вранья жить довольно сложно.

Я врала, что иду к подружке заниматься, а сама гуляла с одноклассником. Я врала ему, что люблю, а на самом деле, мне просто нравилось целоваться. Я врала в институте руководителю курсовой, что не нашла материал и поэтому не сдала главу, а сама весь вечер до этого веселилась на празднике в общаге. Я врала на работе, что мне надо к врачу, а сама уходила по своим делам. Я врала, что после развода чувствую себя прекрасно, а сама по ночам рыдала в подушку. Я врала, врала, врала… В основном, по мелочам, но тем не менее… И мое умение врать, как ни странно, научило меня отлично распознавать ложь других.

Сейчас я прекрасно видела, что мой отец врет. Об этом мне говорили деланно спокойные, даже ленивые, движения, как будто немного сонный взгляд, бесстрастный тон и еле заметное дрожание подбородка. Он был ошарашен моим вопросом! Он не ожидал, что мне что-то стало известно! Значит, что-то было на самом деле!

Я сразу взяла быка за рога.

- Не ври! Я все знаю! – мой взвизг взлетел к потолку и заставил обернуться всех малочисленных посетителей.

Девицы гнусно захихикали. Может, они подумали, что выясняет отношения супружеская пара, потому что мы с папой абсолютно не похожи внешне, хотя нас вряд ли можно и принять за супругов из-за разницы в возрасте.

Отца мой окрик заставил сразу потерять наигранное спокойствие. У него сильнее задергался угол рта, руки заходили ходуном, он вынужден был поставить чашечку на стол. Выражение лица стало умоляющим. Он зашептал:

- Не надо, прошу тебя, не надо… Пусть это останется в прошлом… Не стоит ворошить…

- Ах, не надо? – я опять сорвалась на крик. - А ты знаешь, что у нас творится?

Любопытству нечаянных свидетелей нашего разговора не было предела.

Я понизила голос:

- Быстро рассказывай, что тогда произошло! Где девочка? И не смей врать!

Никогда я не позволяла себе так разговаривать с родителями. Но тут была особая ситуация.

И отец заговорил. Тихо, бесцветно, делая большие паузы между фразами.