Шепот осени

Размер шрифта: - +

42-44

42.

Проснулся он от громкого стука в окно. Дима протер сонные глаза, после чего прокашлялся. Горло пылало жаром. Странно, но вчера оно практически не болело, а вот сегодня грозила стать главным эпицентром боли. Повернувшись с бока на спину, он взглянул в окно. На него смотрел мужчина в полицейской фуражке. Мужчина в форме помахал ему рукой.

«Он, наверное, думает, что я проник в квартиру тайком и без спроса», решил Дима. Собственно, так оно и было, но Степин не считал себя нарушителем закона, так как эта квартира была для него больше чем стены и потолок. В ней он был счастлив всю свою жизнь, за исключением последних пару месяцев.

По виду полицейского нельзя было сказать, что он хотел наказать мальчишку, скорее наоборот – желал помочь.

Дима встал с постели и подошел к окну.

- Ты Дмитрий? Дмитрий Степин? – спросил полицейский.

Дима кивнул.

- Отлично. Мы тебя нашли. Ты бы не мог открыть дверь, чтобы я вошел?

Диме решил, что ему не грозит опасность от этого человека, а потому направился к двери, которая изнутри открывалась и без ключа. Нужно было только привести в движение простой механизм.

Замок открылся двумя щелчками.

За дверью помимо полицейского стояла еще женщина-врач в белом халате, мужчина в костюме и…Николай Александрович – учитель истории. Вот кого он был действительно рад видеть. Но прежде чем он успел обмолвиться словом с учителем, к нему  подскочила врач и принялась осматривать. Увидев жуткие синяки на его шее, она тут же потребовала вывести Диму на улицу, где их ждала «скорая». Полицейский попытался настоять на том, чтобы задать мальчику пару интересующих его вопросов, но женщина ничего не хотела слышать. Ее поддержал мужчина в костюме, который оказался детским психологом. Полицейскому пришлось отступить.

На улице было очень людно. Знакомые лица соседей глядели на него скорее с интересом, чем с сочувствием. Диме хотелось скрыться от их глаз. Он залез на борт «скорой» и та увезла его прочь от родительской квартиры. С ним поехали только женщина-врач и психолог. Полицейский и Николай Александрович наверняка двигались за ними следом на другой машине.

По пути в больницу, врач осмотрела повторно его горло, попросила сделать пару глотательных движений и поинтересовалась, если он чувствует привкус крови во рту. Также ее беспокоили его дыхательные пути. Дима заверил, что дышит нормально и не кашляет кровью, а вот глотать было на самом деле больно.

Психолог тоже поинтересовался его самочувствием, правда, его интересовало не физическое здоровье, а душевное. После нескольких полученных ответов, психолог пришел к выводу, что психика мальчика хоть и была расшатанной, все же до необратимых последствий дело не дошло. Оба врача сошлись на том, что жизни мальчишки не угрожает опасность, но необходимы были дополнительные обследования в больничных стенах.

Уже на месте, Диму перенесли на носилки и быстро и покатили его на рентгенографию. Затем у него взяли кровь на анализ, провели ларингоскопию, компьютерную томографию и еще много других трудновыговариваемых исследований. Вскоре Дима проголодался, но еду ему никто не спешил приносить, заявив, что ему пока предстоит не только поголодать какое-то время, но и молчать как рыба, до тех пор, пока врачи не получат результаты анализов.

Ему принесли поесть только во второй половине дня. Суп-пюре и манную кашу. Еда была безвкусной, а потому и противной. Но из-за сильного голода ему было на это плевать. Обе тарелки  были опустошены быстро, каждая в течение минуты.

Следующие два дня он видел только врачей. На третий день он снова говорил с психологом. Их беседа продлилась не меньше часа. Дима старался говорить откровенно, но все же не решился пересказать все приснившиеся ему кошмары. По завершению их диалога, Диме показалось, что психолог остался вполне удовлетворенным результатами беседы, хотя прописал ему парочку успокаивающих средств, после которых он, ожидалось, будет спать как убитый, не видя снов.  

Еще спустя день, к нему заглянул полицейский, постучавший в окно квартиры. Он хотел знать подробности трагедии, произошедшей в доме Михаила и Ларисы. Несмотря на поступок неофита, Дима все же не испытывал к нему ненависть или же неприязнь, так как понимал, что всему виной была Екатерина Громова. Ему была интересна дальнейшая судьба Михаила:

- Где он сейчас? – спросил он хриплым еще не восстановившимся голосом.

- Не волнуйся, он больше не причинит тебе вреда, - было ему ответом. – Он больше никому не причинит вреда.

От этих слов Диме стало очень грустно. Ему было жалко Ларису и не менее жалко Михаила. Они оба были жертвами проклятия. И он был косвенной причиной их трагического конца.

И вот, спустя еще один день, навестить его в больницу пришли Николай и Ирина Верниковы. С собой они принесли стандартный набор продуктов: апельсины и сок. Ирина как всегда была вежлива и заботлива. Она подбирала приободряющие слова для мальчишки и твердила, что с этого дня у него все будет хорошо. Николай Александрович помалкивал, позволяя высказаться жене. Когда же Ирина оставила их наедине, Дима тут же спросил:

- Вы поговорили со своим другом?

- Другом?...Ах, да. Поговорил. Он мне много чего рассказал.



Игорь Бер

Отредактировано: 11.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: