Шёпоты старой усадьбы

Размер шрифта: - +

27

* * *

 

Звонок Алины застал меня, когда Андрей и Толя уехали обедать в какой-то ресторан. Они звали меня с собой, но я не могла оставить дворец. Когда я это сказала, Смирнов выразительно глянул на Ткаченко, очевидно, давая ему возможность быть джентльменом и остаться, но то ли охотник за привидениями не понял взгляда, то ли был слишком голоден, чтобы жертвовать собой, то ли в нем взыграла ревность и он не хотел отпускать нас двоих. Короче, Анатолий ничего не сказал, и им пришлось ехать вместе.

– Пришлось, – фыркнула я, посмеявшись над собственными мыслями, – это мне пришлось остаться, а им там, чай, весело, уютно и сытно.

В эту минуту зазвонил стационарный телефон.

– Анна? Это Алина. Кашина, – добавила она, словно у меня этих Алин было пруд пруди среди знакомых. – Мать сказала, вы приходили вчера. – Видимо, вчерашние попытки поговорить с ней не сохранились в ее памяти. Впрочем, учитывая ее тогдашнее состояние, ничего удивительного.

– Да, я хотела поговорить с вами.

– О чем? Вы прекрасно знаете, что мне сейчас не до разговоров.

Однако голос звучал бодро, что давало мне надежду на то, что период запоя позади.

– Да, простите, но это как раз связано с вашим сыном. Я думаю… – Я пыталась подобрать какие-то более мягкие слова, набор эвфемизмов, по которым она сама бы поняла всю суть, но в итоге сдалась и сказала просто: – Думаю, смерть вашего сына связана со смертью вашего мужа. Бывшего, – поправилась я, вспомнив, что они к тому моменту успели развестись.

Услышав себя со стороны, я поняла, что меня сейчас обязательно пошлют, однако фотограф бросила:

– Приходите, – после чего в мои барабанные перепонки забили короткие гудки.

Итак, я одна. Что делать? Ждать, когда они вернутся? Но Алина к тому моменту может передумать. Или снова запить.

Походив туда-сюда по холлу минут пять, я все же схватила рюкзак, заперла дверь на один замок, и, проходя мимо будки, отдала ключи охраннику, проинформировав, чтобы он их вручил только кому-то из двух моих гостей, если они вернутся раньше меня, а так – ни-ни.

Подходя к нужному дому, я заметила нечто из ряда вон. Из соседней избы, где жила баба Зина, вышел мужчина. Я в первую секунду не поняла, почему он мне показался знакомым. Фигура, осанка и походка в принципе подходили многим моим знакомым. Но вскоре я смогла различить его лицо – это был Пунцов собственной персоной. Радуясь, что он не успел меня заметить, так как угрюмо смотрел себе под ноги, я резко завалилась в кусты буйно растущего жасмина и притворилась его частью. Благо мой верх был белым, а низ коричневым, будто специально подбирала маскировку. Степан Степанович прошел мимо, даже мимолетным взором не одарив кусты, за что я была ему благодарна, а сам жасмин предположительно обиделся – больно красивым он был. А запах!..

Чувствуя себя Элли на маковом поле, я собрала всю волю в кулак, чтобы выйти на дорожку. Профессор института животноводства как раз успел свернуть на другую улицу, и я могла чувствовать себя свободно. Только вот что ему понадобилось у бабы Зины? Молоко? Почему тогда с пустыми руками? Закончилось?

Чего проще – пойти да спросить.

Я так и поступила. Старушка открыла мне быстро.

– Степа, забыл че?.. Ой. Здрасьте.

– Здравствуйте, баба Зина. Как здоровье? – Пока она обстоятельно отвечала на излюбленный вопрос всех пожилых людей, я думала, как бы вывести ее на интересующую меня тему. Бабка уже дошла до артрита и тахикардии, а я все еще не могла ничего придумать и решила идти ва-банк: – Извините, я вас задерживаю, меня Толя за молоком послал, и я так понимаю, что оно закончилось, так что…

Ожидаемый ответ:

– Как закончилось? Деточка, есть-есть! Моя Муся никогда меня не подводила.

– Да? Вот я глупая. Я видела своего знакомого, Степана Пунцова, он выходил от вас с пустыми руками, окликнуть я его не успела, но подумала…

– Ой, деточка, – перебила меня бабка Зина, – так это ж сынка мой! – Я открыла рот. – А откуда ты… Ах, ну да, ты ж работаешь в усадьбе. – Я кивнула и наконец закрыла рот. – Ну проходи, проходи, чайку попьем…

– Нет-нет, баб Зин, мне пора…

Я уже развернулась, но была остановлена вопросом:

– Деточка, а как же молоко-то?

Что ж, назвался любителем молока, полезай в кузов. Будет мне расплата за лицемерие и длинный язык.

Купив бидон молока и заплатив не только за содержимое, но и за емкость (впрочем, при возврате бидона деньги за него возвращаются, так что это что-то типа залога), я потопала к соседнему дому. Бидон пришлось заныкать в кустах того же жасмина, не иди же с ним на допрос, в самом деле.

Алина открыла сама, тут же вышла за порог, притворила дверь и села на крыльцо. Я последовала ее примеру, не понимая, что происходит.

– Мать спит, – кивнула она на избу, но я не поверила. Было ощущение, что она просто не хочет, чтобы Марианна Сергеевна слышала наш разговор.



Маргарита Малинина

Отредактировано: 18.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться