Шёпоты старой усадьбы

Размер шрифта: - +

29

* * *

 

С тяжелым сердцем мы вернулись в усадьбу. Лишь только увидев вопросительное выражение Толиного лица, я сразу поняла, что не смогу это рассказать, и удалилась в дамскую комнату. Там я пустила воду в раковину и начала смотреть на нее, продолжая очищаться. Я никогда не задавалась вопросом, какой термин применяют эзотерики в таких случаях. Сбрасываю эмоциональное напряжение? Это скорее для психологов. Может, заряжаюсь, наоборот? Точнее, восстанавливаюсь. Так или иначе, но вид огня, текущей воды и чистого неба давно уже служит мне лучшим лекарством от гнетущей тоски.

Мудрый Смирнов понял, отчего я бросилась в туалет, едва переступив порог, и рассказал все Толику сам. Хотя… Может, я опять приписываю лучшие качества понравившемуся человеку? Может, он думал, что девушка просто побежала в санузел по зову природы, а рассказал все, потому что самому не терпелось поделиться полученной информацией? Как понять, когда человек тебя чувствует, а когда делает что-то, просто потому что сам делает что-то?..

– Я думаю, все равно стоит рассказать ментам, – говорил Толя, когда я появилась в холле и прилегла на разобранную раскладушку. – Что, если это она убила бомжиху под мостом? Та грозилась рассказать правду, ну и…

Смирнов пожал могучими плечами:

– Даже и не знаю, нас-то она не пыталась убить. Напротив, смиренно готовилась надеть наручники, которых у меня с собой даже не было. Предполагаю, что она воспользовалась бы веревкой, попросив меня затянуть узел на руках потуже. А то как же? Арестовали – так арестовали.

– Слушай, ну убивать вас двоих в собственном доме да еще и на глазах у вернувшейся дочери вроде бы не то же самое, что выследить какую-то морально разложившуюся бабу. Тем более ты все-таки представитель закона, не говоря уже о внушительных внешних данных. Я думаю, и у более матерого убийцы не возникло бы и тени мысли покончить с вами в такой ситуации.

– Дело говоришь, Толян… Ох и не люблю я общаться с операми. Но принимать решение Аньке. Анька, что скажешь? – он бросил взор своих холодных серых глаз на меня лежащую. В глазах появилось сочувствие. – Что, так близко к сердцу приняла историю? А я говорил, не суйся в это приключение. Мало нам призрака, разгуливающего ночами по усадьбе.

– Так ведь маленький мальчик… – с трудом шевеля языком, поясняла я на мой взгляд очевидные вещи. – Убили на наших глазах…

– Слушай, Толян, налей-ка нашей красавице корвалолчику, что-то она неважная какая-то.

– Корвалола нету у меня. Но в аптечке был валидол.

– Да не надо мне ничего! – воспротивилась я. – Дайте полежать спокойно, сейчас пройдет. Это не сердце, это просто грусть.

– Ну налей ей кофейку тогда, – не оставлял попыток Андрей влить в меня хоть какое-то пойло и почувствовать себя врачом-спасителем. – Чтоб взбодрилась.

– Не пью я кофе!

– Я ей сделаю крепкого чаю, – нашел выход из положения Толя и сделал два шага к подоконнику, на котором стоял электрический чайник.

– Ну хоть так, – удовлетворенно закивал майор и присел ко мне на раскладушку – с самого краешка, чтобы не мешать. – Так что скажешь-то?

– А что тут говорить? Придется звонить Ивану и рассказывать все как есть.

– Да нет у нас времени на допросы, показания и протоколы…

– Слушай, я с ним просто посоветуюсь. Скажу как есть, переложу заботу на его плечи. Это все-таки связано с делом, которое он ведет, и вероятно даст ему какой-то прорыв. А нет – так нет. Я не следователь и не судья и сама посадить полоумную тетку все равно не смогу. Мой звонок капитану – максимум, что я могу сделать в сложившейся ситуации.

Выпив крепкого чаю, я ощутила, что и впрямь тело наливается бодростью, а грусть потихоньку проходит. Либо ритуал с водой сработал с небольшой задержкой. Так или иначе, я взялась за мобильный, набрала капитана и все ему рассказала. Вначале он слушал неохотно, полагая, что я снова отрываю его от дел и несу какой-то бред. Затем он соизволил сообщить, что уже отрабатывал эту версию и никаких связей между семьей Кашиных-Гореловых и странствующей Люськой не нашел. Более того, и у Инны, и у Алины, и у Марианны Сергеевны крепкое алиби на момент убийства. Не являются ли Алина и ее мать подтверждающими алиби друг друга, поинтересовалась я, предполагая, что ночью они только могли быть вместе в доме, и больше нигде, на что он довольно грубо заявил, что они не дураки и знают, как проверять алиби, после чего отключился. Я только рот открыла. Вот и помогай людям преступления распутывать.

– В любом случае, – подвела я итог, пересказав суть беседы с представителем правоохранительных органов, – если Алина и прикрывала мать, то теперь это делать не станет. Дело либо скоро закроют, либо… нет. – Закончив фразу, я поморщилась. Выдать суждение в стиле «шестерка либо выпадет, либо не выпадет» – это, конечно, лихо. Но парни не придирались. – Я не могу понять все-таки, откуда эта Люська что-то вынюхала.

– Не бери в голову, – отмахнулся Смирнов, заваривая очередной «доширак». – Теперь это уже не твои проблемы.



Маргарита Малинина

Отредактировано: 18.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться