Шёпоты старой усадьбы

Размер шрифта: - +

33

* * *

 

Вода в горшке быстро закипела, майор разлил по найденным чашкам, чтобы согреться. Ни чая, ни кофе, разумеется, не было, мы просто пили кипяток. Телогрейка и теплая жидкость сделали свое благородное дело: я больше не стучала зубами. Либо просто перестала нервничать.

– Помнишь, нам батюшка рассказывал про тех священников, что присутствовали при взрыве колокольни? – обратилась я к Толе, так как лишь он был со мной в тот момент. Он кивнул. – Их чуть позже расстреляли как неподчинившихся советскому режиму. Так вот, один из них, отец Михаил, оказался предком Пунцова, а второй… моим. – Они вытаращили глаза. – Да, отец Арсений был моим прадедом. А мой отец также стал священником, в честь своего деда, которого всю жизнь боготворил и считал героем, так что твоя догадка, Андрей, была верна.

– Поэтому ты такая пай-девочка, это сразу видно.

– Нет. Я не была такой. Сестра – да, она тихая и во всем слушалась отца. А я… Вы поймите, он настолько настращал меня рассказами о геенне огненной, заставлял любить Иисуса, следил за каждым действием, за каждым словом… – Я покачала головой, вспоминая. – Это было чересчур. И это напротив меня оттолкнуло. Сестра поддалась на христианско-патриархатную пропаганду, а я нет. Я была, что называется, оторвой. И только когда отец тяжело заболел, я поняла, что ближе семьи ничего нет и быть не может.

– Хорошо, при чем здесь шкатулка?

– Мой прадед вел все службы с крупным серебряным крестом. Легенда гласит, что его презентовал сам Сергей Голицын. И когда он собирался бежать за границу, он звал отца Арсения и его семью с собой, они были дружны. Но тот отказался. Он не мог оставить родину, его моральные принципы не позволяли решать проблемы бегством.

– И глянь, чем это для него обернулось, – досадливо крякнул Смирнов. – Глупости все это про родину. Если есть шанс эмигрировать в условиях тотальных репрессий, нужно им пользоваться. Он был в ответе не только за себя, но и за свою семью. Глядишь, ты б американкой была. Иль англичанкой.

– Если бы да кабы… Он поступил так, как считал нужным, но в последний день он вернул Голицыну подаренный им крест с цепочкой. Здесь бы все равно отобрали. Он хотел, чтобы, когда времена переменятся, князь вернулся, отыскал потомков и отдал им семейную реликвию. И вот отец горел этой идеей, искал крест и мечтал вести с ним службы.

– Я не понял, – произнес Толя, – а почему Голицын так и не вывез брюлики?

– Возможно, неприятности случились раньше, чем он рассчитывал, он спасался бегством и просто не успел залезть в тайник. Возможно, тяжело было переправить все это добро в те годы, и он надеялся, что вскоре времена наладятся, и он сможет вернуться в Россию. Так или иначе, но этот крест остался здесь, в Дубровицах, вместе с остальными драгоценностями.

– Ты уверена, что в Дубровицах? – неожиданно заспорил Смирнов. Затем хлопнул себя по лбу. – Ах, ну да, все остальные усадьбы, которыми владел Голицын, ты уже шмонала…

– Нет! Это была не я.

– Да-да. И Кузьминки не ты, и Люблино не ты…

– Не я, клянусь! Ой… – ударила я себя по губам. – «Не клянитесь ни небом, ни землей…»

– Стоп! – прервал меня Андрей. – Хватит нам воскресных уроков. Хотя мне уже интересно становится. Как-нибудь почитаю я вашу Библию, если времечко найдется.

– Еще раз повторяю, прадед жил в Дубровицах, и я начала поиски отсюда. Не надо теперь все нераскрытые дела на меня вешать.

– Да-да, – закивал Толик, – с ментами поаккуратнее на этот счет… И все равно я понял не до конца. Ты же умудрилась выдать себя за совершенно другого человека! Как тебе это удалось?

Я вздохнула и отпила горячей воды.

– Аня – моя подруга. И она очень занятой человек. Разумеется, ей есть чем заняться, кроме как ездить по усадьбам ловить призраков. Это совершенно не входит в ее компетенцию. Когда я услышала ее жалобу после звонка с этим странным предложением, я попросила ее сказать своей тете, что она согласна. Она как раз собиралась в отпуск. Так что пока Анька на югах, я здесь, от ее имени. Да, мы обманули Галину Викторовну и Анькину тетю. Но я это сделала только ради отца.

– Ну что ж, нужные тебе драгоценности, я полагаю, ты нашла, так что станешь теперь папиной любимицей.

Глаза заслезились от Толиных слов, я не смогла ему ответить, только лишь спрятала лицо в ладони.

– Что? – Смирнов и Ткаченко спросили в унисон.

– Уже не стану, – произнесла тихо. – Папа умер.

– Ёксель-моксель, – на непонятном языке выразил свои соболезнования Андрей, а Толик, слава богу, их выразил по-русски.

– Спасибо.

– Так для чего ты тогда затеяла это все, дуреха? – накинулся на меня майор, но как-то по-доброму, не обидно. – Что ты теперь с крестом делать намерена? Сама службы вести будешь? А что, я слышал, начали бабы уже священнослужителями работать. Будешь матушка… Как там тебя?



Маргарита Малинина

Отредактировано: 18.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться