Шестнадцать ножевых ударов в сердце.

Глава 12.

- Почему я должна идти на этот ужин? - возмущается Нэнси, носясь по всему дому за матерью, которая делает вид, словно не слышит сотню пререканий. - Тем более, сегодня, наконец-то, возвращается папа! Ты же знаешь, что мы повздорили с ним - мне нужно извиниться!

Ирэн ловко развернулась, подавая дочери яркого цвета платье.

- Вернемся из гостей - поговоришь с ним. Этот вечер очень важен для нашей семьи, он поможет...

- Да-да, я знаю, увеличит наш авторитет и связи, укрепит наше будущее и сделает его куда богаче, лучше, достойнее, - перебила она, продолжая недовольства. Ирэн хмуро обвела ее взглядом. - Но какая семья, если отца нет рядом?

- Тебе давно пора одеться, - она понижает голос. 

- В это розовое платьице? - пропищала она от шока, откидывая ненавистную вещь, - либо черное, либо ничего. 

- Будь по твоему. 

И мать покинула комнату, оставляя накопившуюся ненависть в груди Нэнси так и не выпущенной. Девушка показательно пнула комод, хотела даже закричать, но сдержалась с большим трудом. 

- Чертов ужин, чертова семейка, чертова мать! - кричала она в подушку, желая метать все вокруг. Без отца жизнь с родной мамой становилась похожей на Ад. Если ему еще и удавалось находить компромисс между ними, то теперь ничего подобного дома не царило. Один лишь ужас, сотни пререканий за день и ссоры. 

Сейчас же Ирэн вынуждала Нэнси пойти на очередной ужин к семье Леманн, которая жила буквально за углом. Она не знала всех ее членов, но была мимолетно знакома с Авалоной, старшей дочерью, которая занималась в школе благотворительностью и занимала статус старшей старосты. Тяжелый вздох отчаяния заполнил всю комнату, и Нэнси захотелось утопиться в нем, лишь бы не изображать из себя идеальную дочь совершенной во всем матери. 

"Это театр. Театр жизни, совмещенный с искусной фальшью. Придется привыкать, иначе не выживешь", - говорил Винсент, и только сейчас эти слова были полностью поняты ею.

С негодованием натянув на себя простое черное платье, она громко хлопает дверью. Ирэн ждала ее все время, поглядывая на часы. Они вышли из дома, храня заветное молчание и дистанцию, при которой дочь шла позади, вдыхая прохладный воздух, от которого легкие будто бы наполнялись цветами.

- Улыбайся как можно чаще. Будь вежлива и внимательно, и не дерзи! - приговаривала мать, несшая на руках поднос с пирогом, который заказала с утра в ресторане, чтобы выдать за свое творение.

Нэнси закатила глаза, следуя за ней. Перевоплотиться в идеальную во всем молодую девушку было сложно от противоречий внутри, которые боролись с фальшью. Но неприступная стена честности постепенно ломалось из-за поклонения к матери. Как-никак, она была ее родным человеком, и Нэнси твердила себе, что она желает ей лучшего. 

Подходя к белой дорогой двери, она натягивает улыбку, отчего заслуживает одобрительный кивок матери. "Потерпи", - проносится мысль, когда их уже встречают. 

- Ох! Миссис Эванс, мы так рады вас видеть! - пролепетала Авалона, которую было легко узнать. Улыбка Нэнси скривилась моментально. 

- Милая Авалона, ты стала еще прекраснее с нашей последней встречи!

Их пропустили вперед, показали дорого обставленную гостиную, картинную галерею и еще пару комнат, историю которых Нэнси прослушала, думая о том, как же семья Леманн богата. 

Когда же всех усадили за стол, она обратила внимание на всю семью. Мать Авалоны была роскошной женщиной с белокурыми ( явно крашенными ) волосами, дорогой и изысканной одеждой и кислым лицом, которое пыталась спрятать. Она часто заправляла свои короткие волосы за ухо, невольно демонстрируя дорогие серьги, да и другие украшения. Особенное внимание привлекли ее пальцы - короткие, толстые, с кучей колец. Отец Авалоны был так же блондином, чем-то отдаленно напоминая Кена, парня куклы Барби. От такого мысленного сравнения с пластмассовой игрушкой Нэнси ухмыльнулась. 

Авалона же резко контрастировала с Нэнси. Она внешне напоминала самого Ангела. Волосы ее были светлые, такие же длинные, как и у Нэнси. Прямой красивый нос, светлые голубые глаза, цвет которых она подчеркивала с помощью линз, домашний макияж... Она была идеальной внешне, будто бы только что сошла с обложки дорогого журнала.

- Кстати, наша доченька стала делать большие успехи в модельном бизнесе, - протараторила мать Авалоны, - ее агент говорит, что у нее есть будущее. 

- Ну кто бы сомневался! Она же прекрасна! - парировала в ответ Ирэн. 

- Мамы, что же вы меня смущаете? - зарделась виновница всего разговора, попивая один лишь сок, хотя стол был дорого накрыт. 

Все, кроме Нэнси, которая сидела хмурой все это время, приятно переглянулись между собой. 

- А как дела у твоей дочери, Ирэн? - спросила миссис Леманн, с интересом разглядывая Нэнси как какой-то товар, который, как было понятно по выражению ее лица, не был ей по вкусу. 

Нэнси вопросительно взглянула на мать, ожидая порцию очередной "идеальной" лжи о ней. 

- Она занимается в театре, а их наставница говорит, что это ее призвание, - снисходительно ответила Ирэн. 

- Правда? - тон отца Авалоны прозвучал уж слишком удивленно, - откуда же у тебя этот талант, Нэнси?

- Меня с детства учили врать, - наконец-то подала она голос, своими словами удивляя всех. Ирэн сжала кулачки под столом, впиваясь взглядом в дочь. 

- Ох, все это глупости, - мать попыталась махнуть рукой, чтобы выглядеть более убедительной, - Нэнси все шутит и шутит, даже не знаю, как ее от этого отучить. 

Авалона лукаво улыбнулась от щекотливой ситуации, чувствуя ложь, которая была ей приятна. 

- Но ведь у тебя был еще и младший сын? Где же он? - тут же переводит беседу Ирэн в другое русло.