Школа Добра

Глава 13-1

Когда появился Веник, мы вчетвером играли в «Крокодила». Ещё с конца прошлого семестра эта игра-пантомима стала верным средством в борьбе с депрессией. Потому что мыш, который пытается жестами изобразить клизму – это очень смешно, никто не спорит. Но кабачок, объясняющий без слов выражение «медведь на ухо наступил» – это просто мозговыносительно.

Староста предметников был задумчиво-грустен и рассеян, а на моё предложение присоединиться к игре спросил без особого интереса:

– Ты где была целый день? – Затем улёгся на мою кровать, закинул руки за голову и мечтательно произнёс:

– У некоторых девушек глаза бывают такого удивительного цвета, что просто теряешься.

Григорий испуганно моргнул, Вепрь пискнул что-то невразумительное, я же безнадежно посмотрела на Авроркино вытянувшееся лицо. А Веник, нарушая неловкую тишину и не замечая наших стратегических переглядываний, продолжал:

– Некоторые девушки даже в этих уродских форменных платьях выглядят так… так… – Бывший друг и потенциальный самоубийца щёлкнул языком, подбирая нужное слово, а Аврора медленно-медленно встала со стула.

– Вениамин, – официальным тоном обратилась она к нашему старосте.

Тот приподнялся на одном локте, и на его лице мелькнуло – только на секунду – подозрение, что что-то не так.

– Ты что-то сказала?

– Пока нет, – многозначительно пообещала Могила и со злорадным видом прошла к своей тумбочке. Достала бабушкину шкатулку. Вепрь совершенно по-человечески закрыл лапками глаза.

– Веник, ты никуда не торопишься случайно? – как бы тонко намекнула я.

– Не-а. Я к завтрашним практическим уже подготовился, – ответил этот … этот… носорог. Точно, носорог. И кожа у него носорожья.

– Какое «торопишься» ? – Аврорка посмотрела на меня и, пользуясь тем, что староста снова рухнул на подушку затылком, чиркнула наманикюренными коготочками по своей лебединой шее, как бы намекая на то, что она со мной сотворит, если я её мстю испртю. – Венечка же ещё даже чайку не испил, – сладким голосом «напомнила» подружка. И добавила, сверкнув маньячным взглядом:

– Вень, ты как насчёт чайку? Как раз Юлкина очередь за кипятком бежать...

ЯА я вздохнула и подумала, что Веник мне друг, конечно, но собственная жизнь всё-таки дороже. Бросила на старосту последний взгляд, не понять что жестами изобразила Вепрю и убрела за кипятком.

В коридоре почему-то очень ярко пахло сиренью. Я даже притормозила на секунду возле поворота на лестницу и брезгливо принюхалась. Брезгливо, потому что не люблю сирень. У меня от нее голова болит и глаза чешутся. И ещё она на меня, как магнит, действует. Вот ненавижу, а всё равно – стою и нюхаю. Это как корочка на ранке – просто непреодолимо. Противно, больно, до чесотки в зубах омерзительно, а все равно, надо отковырять, чтобы желто-розовая сукровица руки и платье испачкала.

Головой тряхнула и побежала вниз, надеясь, что к моему возвращению Веник все же будет жив и, может быть, даже не покалечен. Уже у самой кухни я громко ахнула и стукнула себе по лбу. Вот же я идиотка!! Как можно было забыть!! Ведь мой параноидальный родитель тысячу раз меня предостерегал, миллион раз объяснял и несчетное количество раз настаивал на том, чтобы я запомнила – раз и навсегда запомнила, что означает внезапный запах сирени. А ничего внезапнее, чем сирень в разгар второго месяца зимы посреди студенческого общежития, и быть не может!

Я мчалась наверх, подхватив юбки руками и перепрыгивая сразу через три ступеньки. Я забыла про несчастную Авроркину любовь и про не менее несчастного Веника. Я просто надеялась успеть вовремя. Но опоздала. У проклятого камина, который только сегодня утром мне казался таким романтичным, одиноко лежал один ботинок, а вот сиренью больше не пахло.

Ну, здравствуй, паника!!!

Существует всего четыре опасных проклятия, которые оставляют после себя дурманящий голову запах сирени: чувственная слепота, tabula rasa, подчинение чужого разума и заклятие упыря.

У меня было несколько минут на то, чтобы ликвидировать последствия проклятия. И я потратила их на бессмысленную беготню по лестницам. Папа мне этого никогда в жизни не простит.

Я внутренне собралась и попыталась проанализировать ситуацию. Что мы имеем? Мы имеем отсутствие жертвы. Проще говоря, проклятый куда-то ушёл, либо его увели насильно.

Чувственная слепота поражает человека, превращая его в камень. Фактически. А на самом деле, жертва проклятия двигается медленно, как улитка. И соображает так же. Папа водил нас в королевский госпиталь на экскурсию стабильно раз в год. Так что я могу себе представить, как выглядит «слепой» человек. Уйти отсюда самостоятельно так быстро он просто не мог.

Тabula rasa превращает человека в младенца. Ментально. Стирая все навыки, знания и умения, оставляя лишь рефлексы, которыми природа одаривает каждого новорожденного.

Подчинение чужого разума. Да, запах сирени мог говорить об использовании этого страшного проклятия сегодня, но вряд ли тот, кто наложил его, стал бы рисковать, оставляя на месте преступления ботинок жертвы, который, явно, свалился случайно. Проклявший заставил бы своего нового раба обуться. И только после этого приказал бы ему сделать то, ради чего все затевалось.