Школа Добра

Глава 14-1

К тому моменту, когда закончились занятия, мне уже ничего не хотелось.

Во-первых, день начался с того, что я почти проспала. О, да! Тяжело просыпаться, если у тебя нет Вепря, Григория и Авроры. Потом я давилась слезами в АДской туалетной комнате, в основном из-за чувства одиночества и жалости к себе. Потом со всех ног бежала на занятия без учебников и конспектов, а там Яромир Ягрович Дрозд, профессор по Этике использования магических рекомендаций, чье практическое занятие я так романтично прогуляла накануне.

Первую «двойку» этого дня я получила за «пройденный материал». Ну, понятно же, я без учебников и конспектов, без Аврорки и Вепря, а он мне коварные вопросы по вчерашней теме задаёт. Кто придумал, практические занятия ставить в самом начале семестра? Это, как минимум, непорядочно, а как максимум – нечестно.

Вторую «двойку» схлопотала на Общей магии. Не иначе, ректор, зараза, настучал преподавателю по голове, ну, а тот – мне. В отместку за несправедливую взбучку. Ну, правда, разве учитель виноват в том, что у его учеников мозгов нет?

После третьей «двойки» я заподозрила, что меня прокляла Ифигения Сафская. Просто по старой привычке, потому что к коменданту я все ещё не сходила и Фифе, соответственно, не предоставила возможности обрадоваться нашему внезапному соседству.

Четвертая и последняя за день «двойка» по любимой тактике у Да Ханкара уверила меня в том, что надо заканчивать со всеми романами. Иначе романы закончат со мной, и меня попросту выгонят из школы за неуспеваемость. Никаких больше прогулов! Забыть про поцелуи у каминов! Не вспоминать про бирюзовые глаза и бесстыжие губы!

С чего начать новую жизнь? Конечно, с визита к коменданту и заселения в комнату к Ифигении Сафской. Согласна, не самый лучший старт, но где мне взять другой? Нет, конечно же, можно было согласиться на предложение Александра, но моя испуганная гордость вступила в сговор с моим же мозгом и они, в обход меня, пришли к соглашению, от которого печальное сердце, не участвующее в заговоре, пришло в ужас, а попа, тоже не чужая, почувствовала неприятности.

Фифа сидела на кровати в неглиже воздушном и нежном и тонкой стеклянной пилочкой пилила ногти, когда мы огорошили её своим визитом. Мы – это я и домовой, комендант общежития.

– В связи с непредвиденными обстоятельствами и в обход правил проживания в общежитии, – с испуганным и слегка растерянным видом гнусавил мой провожатый (И я могла его понять, потому что даже мне было немного неловко от развязного вида моей новой соседки, комендант же вообще не знал, куда глаза деть), – Юлиана Волчок переселена в эту комнату.

– Папа, между прочим, договаривался... – фыркнула Сафская, поднимаясь с кровати. При этом полы пеньюара разошлись в стороны, демонстрируя всем присутствующим аккуратную ножку в прозрачном чулке, и бедняга домовой, покрывшись нездоровыми малиновыми пятнами, крикнув испуганно:

– По приказу ректора! – как ошпаренный вылетел из комнаты.

«Из моей новой комнаты», – мрачно подумала я, глядя на то, как морщится стервочка Фифа Сафская.

– Да что ж такое-то!? – возмутилась она. – Мало того, что меня в эту дыру засунули! Так теперь ещё и с малолеткой комнату делить?

Проигнорировав «малолетку», я прошла к кровати у окна и положила на неё свой небогатый скарб.

– Слушай, мышка, ты со мной не уживешься, сразу предупреждаю. Так что не трать время напрасно, не разбирай вещи.

К счастью, тут не было многоэтажного уродства, как в нашей с Авроркой комнате. Вспомнила Могилу, и снова захотелось плакать. Вот как я теперь без неё? И без Вепря? А без Григория как?

– Эй ты, пигалица, я с тобой разговариваю!

Фифа с силой швырнула пилочку, и та, пролетев через комнату, ударилась о стену и разбилась. Н-да, Вельзевул Аззариэлевич явно погорячился, когда уверял меня, что соседка со мной учебниками поделится. Не поделится... Хорошо, если не удавит ночью. Интересно, в правилах проживания предусмотрено наказание за попытку удушения соседки по комнате?

В дверь постучали и Офигенская Опупения, присев на кровать, стратегически оголила колено и томным голосом произнесла:

– Войдите.

Я даже обалдела слегка от такого представления, а вот вошедший Пауль Эро никак не отреагировал ни на чулочек, ни на улыбочку, ни на пеньюар почти прозрачный. Он на Сафскую, кажется, даже не посмотрел вообще, а с порога мне улыбнулся и по-деловому произнес:

– Устраиваешься? Как вещи разберёшь, выходи, я в коридоре подожду. Надо поговорить.

Фифа изумлённо моргнула захлопнувшейся двери, а потом обернулась ко мне.

– Мышка, – пропела она сладким голосом, – ты меня поражаешь... Ни рожи, ни кожи... А смотри-ка! Один другого краше. Ты где вообще берёшь таких мужиков?

– Где беру, там больше нет, – заверила я Сафскую, спрятала в тумбочку всё своё богатство и к сыщику пошла, рассказывать о событиях минувшего вечера и ночи.

– Что в записке было? – вместо приветствия хмуро спросил Пауль и тут же добавил: