Школа прошлой жизни

Глава вторая

У меня неплохая реакция и достаточно крепкие нервы. Я могла беспомощно закричать или броситься вон из сторожки, но я вместо этого коротко размахнулась и ударила гостя по руке фонарем.

Я била изо всех сил, но размах оказался недостаточным, а фонарь — слишком легким. Гость только вскрикнул — мне показалось, больше от неожиданности, чем от боли, и отпрянул в сторону. Я кинулась наутек, надеясь, что успею не только выскочить, но и закрыть за собой дверь сторожки снаружи.

— Стойте! — сдавленно окликнул гость. Похоже, ему было больно, но агрессии в его голосе не прозвучало. — Стойте же!

Я остановилась и обернулась. Если он собирался на меня напасть, мог это сделать без предупреждения. Бегал он все равно быстрее меня. Фонарь я не выронила и теперь издалека светила на гостя, тот морщился.

— Возьмите же, — пробурчал он, протягивая мне нечто блестящее. То, что меня так напугало. Я опустила фонарь ниже, всмотрелась и поняла, что никакой это был не нож. — Возьмите и прочитайте, у меня руки мокрые.

— Думаете, у меня они сухие? — Меня передернуло — от холода, но гость, вероятно, принял это на свой счет. Я подошла, передала ему фонарь, взяла металлический тонкий тубус и трясущимися руками раскрутила его.

Свиток я чуть не выронила. Собственная неловкость раздражала, а озноб заставлял нервничать. Я сунула обе половинки тубуса в карман мантии, развернула свиток и поднесла его к фонарю.

Из-за этого мне пришлось встать к гостю поближе.

«Государственный Учебный Совет и Совет Попечителей направляют господина Эдгара Лэнгли для временного исполнения обязанностей директора Школы Лекарниц до возвращения Дамы Рут Рэндалл».

Я перечитала текст дважды и подняла голову. Высокий мужчина, темные волосы, не слишком короткие, как у монахов, не настолько длинные, как у столичных щеголей. Мокрые, разумеется. Худощавое, выразительное лицо, темные глаза — цвет я рассмотреть не могла, — и Советы прислали этого господина для исполнения обязанностей директора?

— Я ничего не знаю о вашем приезде, — холодно сообщила я в очередной раз и подумала, что Арчи давно пора перехватить свою рюмочку и вернуться. Не много помощи от старика, но не один на один с этим человеком. Эдгар Лэнгли. Хорошо. — Документ выглядит подлинным.

Я кривила душой: отличать настоящие документы я умела, это было несложно, если знать, на что обращать внимание — несколько переплетений на гербовой печати. 

— Вам должны были сообщить, — немного растерянно улыбнулся Лэнгли, и я опешила. Сначала я отметила его выдержку, теперь — улыбку. Рискованно, очень рискованно. — Вы?..

— Стефани Гэйн, — представилась я. — Администратор Школы и временно исполняющий… частично… те обязанности, которые приехали исполнять вы.

— Тогда в самом деле странно, — заметил Лэнгли, и мне показалось, что ничего странного он не видит. Не сообщили и ладно, тоже проблему нашла. — Но, я думаю, мы все прояснили. Проводите меня?

Я вернула назначение, сунув его снова в тубус и подумав мельком, что стоило сначала показать его кому-нибудь из более опытных преподавателей. Больше всего мне не хотелось снова выходить на улицу, но фонарь я забрала и, кивнув, пошла к выходу. В этот момент дверь открылась, и на пороге показался Арчи. От него явственно попахивало настойкой, но трезвый или не очень, Арчи легко обходился без фонаря в любую тьму.

— Госпожа директор, кто этот человек?

Зато по его речи сразу стало понятно, что одной рюмкой он не ограничился. 

— Новый директор, господин Лэнгли, — ответила я, покосившись сначала на самого Лэнгли, затем на Арчи. Обоим было, кажется, все равно, потому что Арчи пожал плечами и ворча пошлепал в свою каморку.

— Ливень-то какой, ливень, и на лестнице опять натекло, — бухтел он. 

Я, поморщившись, пригласила жестом Лэнгли следовать за собой. Что-то в его облике казалось мне странным, и дело было не только во внешности.

— Вы отпустили экипаж? — спросила я только для того, чтобы не молчать неловко, и ступила под ливень. Хуже, чем было, мне стать уже не могло.

— Он был почтовый, — спокойно пояснил Лэнгли. — Последний, если вы не ждете кого-то еще.

Мы никого не ждали. Почту практически никто не получал, редкие письма привозили с поставщиками, почтовые кареты на моей памяти заезжали к нам раз пять. Слишком большой крюк.

Я старательно пряталась в мантию — сама не понимая, от дождя или от Лэнгли. Меня не оставляла мысль, чем и о чем думали оба Совета, отправляя в нашу Школу на должность директора такого…

Красавца, если называть вещи своими именами. А проще было поступить именно так, потому что у меня были только триста ярдов, чтобы собраться, и проблема была не во мне.

Школа Лекарниц — почти монастырь. Когда-то она была частью монастыря, но лет сорок назад от пострига студенток пришлось отказаться. Возражать начало Священное Собрание, особенно когда лекарниц стали обучать принимать роды, — это считалось достойным только повитух, но никак не монахинь, а затем, когда лекарское дело включило не просто облегчение болей, но и элементарную хирургию, вопрос с постригом был снят окончательно. Лекарницы давали клятву помощи всем, кто к ним обращался, а в число нуждающихся входили, естественно, не только женщины и малые дети, но и мужчины.



Даниэль Брэйн

Отредактировано: 26.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться