Школа ведьмовства №13. Сладкий запах проклятия

Font size: - +

Глава 3

Глава 3

Шлепала босыми ногами по нагретым солнцем, заглядывающим в окна, ступенькам и пыталась уложить все услышанное в голове. А оно не укладывалось. Я почти чувствовала, как голову распирает от бредовости рассказа хранительницы. И чем больше об этом думала, тем сильнее оно кипело, грозясь разнести остатки сдержанности и самообладания в щепки. Хотелось истерически рассмеяться. И поставить всем, а в первую очередь себе, неутешительные диагнозы. Те, при которых белые рубашки в комплекте бонусом идут. Но блин! Блин, блин, блин! Вот они и перила деревянные, твердые под ладонью, и ступеньки крепкие под босыми ногами, и Марья Федоровна впереди идет, пыхтит, как паровоз. Живая, настоящая. Трогать для проверки, правда, ее не стану, убьет еще ненароком. Я ей почему-то очень не нравлюсь. Она мне, в общем-то, тоже. Как и все вокруг вдруг потеряло свою прелесть и очарование. Наверное, потому что я стала заложницей этого мира. Волшебного, ага. С ведьмами. И меня ею обозвали, благо, на костре обещали не сжигать. И даже с камнем на шее притапливать не станут. Ядвига Петровна прямо оскорбилась, когда я об этом спрашивать начала. Тьфу! Какой же бред.

Из хаотичных мыслей меня вырвал громкий свист. Выразительный такой. Я сразу вспомнила и о своем внешнем виде, и о том, что Марья Федоровна одежду мне приготовила, да с собой не принесла. Она, одежда, ждала меня в отведенной камере, в смысле, в комнате. А я в пижамке. И сразу поняла, что объектом чьего-то внимания стала именно она, пижамка. Или я, в нее одетая. И тот, кто ею, или мною, без разницы, был привлечен, нашелся быстро.

Чуть в стороне, подпирая плечом стену одного из домиков, стоял парень. Взгляд его блуждал по моим ногам. Я и сама на ноги свои посмотрела. Они были самыми обычными. Оголенные, правда, до предела. Это-то меня и смутило немного. Ну, как немного, так, что даже грудь, шалью едва прикрытая, огнем загорелась. Ведь этот наглец, что еще секунду назад домик подпирал, а теперь медленно приближался, явно не собирался облегчать мне задачу, и хотя бы ради приличия отворачиваться. Нет! Он с нескрываемым удовольствием рассматривал меня и нагло улыбался. А я хотела провалиться сквозь землю. Ведь его сверкающие в свете яркого солнца зеленые глаза, обрамленные пушистыми черными ресницами, неотрывно следили за мной. И интерес в них плескался недвусмысленный.

Помощь пришла, откуда не ждали. Марья Федоровна, буквально своей грудью меня прикрыла. Встала на пути у этого хама и загородила меня своей фигурой.

- День обещает быть добрым, - голос у этого обладателя красивущих наглых глаз был тоже приятным, и от этого стыд только сильнее расцветал на моем лице ярким румянцем.

Ну почему? Почему я не могла пришлепать сюда дорогой снов в нормальной одежде? Почему именно сейчас этот образчик девичьих мечт стоял на этом месте? И ведь не сбежать. Только и остается – прятаться за надежной спиной Марьи Федоровны.

- Ой ли, - воскликнула Марья Федоровна и подбоченилась, - так соскучился по мне, родненький? По веничку моему, которым я тебя давеча по всему двору гоняла? Так подём, приласкаю еще разок. Так сказать, для памяти.

- Ой, теть Маш, то была ошибка, с кем не бывает, - он явно не внял угрозам моей провожатой, которой я поверила сразу. За такой не заржавеет. А зеленоглазый тем временем попытался заглянуть воинственной женщине через плечо. Я тут же потупила взгляд, еще и волосами занавесилась, чтобы скрыть красное лицо. – А кто это у нас тут?

- Покровский, - прорычала Марья Федоровна, - дуй отседова по добру, по здорову, иначе, я Никонору Иванычу расскажу о том, сколько ты энергии тратишь, да не по делу. Он в миг найдет тебе занятие по уму, да по силе. Времени на ошибки не останется.

- Нельзя быть такой черствой, теть Маш. И жестокой, - немного обиженно проговорил Покровский, - я, может, счастье свое разглядел, у меня, может, любовь случилась, а вы на пути ее обретения стоите. Совестно вам должно быть.

- Ой, речи-то, речи, какие… - Марья Федоровна покачала головой, - вот уж в чем ты мастак, так языком трепать. От я щас по совести тебе надаю, если не сгинешь тотчас.

- Нас, может, судьба свела, а вы поперек нее идете.

- Пшел, - не отступала Марья Федоровна, пока я кусала губы, чтобы не рассмеяться в голос, и изучала каждую травинку под ногами.

- Буду с нетерпением ждать новой встречи, красавица, - чуть понизив голос, проговорил он. И судя по удаляющемуся свисту, все же послушался моей провожатой. А я смогла, наконец, нормально вздохнуть. И улыбку попыталась спрятать, когда ко мне обернулась моя спасительница.

ПРОДА ОТ 14.12

- Чей-то ты лыбисся? – прищурилась Марья Федоровна.

Видимо, буря еще не миновала и грозила обрушиться на меня. Собственно, сегодня, судя по всему, именно я выбрана на роль козла отпущения. А еще недавно был Покровский. Тьфу, чудище зеленоглазое, мне сейчас из-за него влетит, похоже.

Пожевала губы, чтобы они не разъезжались в дурацкой улыбке, подавила в себе приступ хохота ( а это было нетрудно под грозным взглядом женщины с корзинкой) и сделала глубокий вдох.

- Радуюсь, - выдала, как на духу, - что меня провожает такая смелая, отчаянная женщина. Спасибо! – одарила удивленную Марью Федоровну самой благодарной, на какую только я была способна, улыбкой, и прошла мимо нее. Остановилась через несколько шагов, обернулась, глядя на настороженную женщину, и вскинула одну бровь, - так мы идем?

Женщина что-то буркнула, странно фыркнула, зыркнула в ту сторону, где между домами скрылся Покровский, и снова взялась за свою миссию – проводить меня до выделенных апартаментов.

Мне досталась комнатка на втором этаже одного из теремков. Каждый домик был рассчитан на четырех учениц. Две жили на первом этаже, две – на втором.

Как только вошла в свое новое временное пристанище и вдохнула полной грудью, ощутила легкую ностальгию и грусть. Пахло травами. В просторных сенях под потолком и вдоль стен висело множество разных пучков: уже хорошо просушенных, и совсем недавно собранных. Совсем как у бабушки. Мы часто в моем недалеком детстве вместе собирали разные травки, о чудодейственных свойствах которых бабушка могла рассказывать часами, а вечером за чашкой сборного чая разбирали всю нашу добычу по пучкам, перематывали нитями и подвешивали в сенях. Оттого и ностальгия закралась в мою душу. А вместе с ней и странная тревога. В этом чужом, совсем незнакомом и странном месте было столько всего… знакомого с детства. Столько всего родного, отчего сердце сжималось от боли. Ведь с каждой минутой, проведенной здесь, мне все больше казалось, что бабушка выросла в подобном месте. Или вовсе…здесь. Нет! Быть такого не может! Не хочу даже верить в существование параллельных миров. Хотя бы потому что бабушка не стала бы скрывать такую значительную деталь своей жизни от самых близких ей людей.



Светлана Шавлюк

Edited: 19.01.2019

Add to Library


Complain