Школота!

Размер шрифта: - +

2.10. В греческом зале...

2.10. В греческом зале...

Проблему с заучиванием текста Камал и Серега решили мигом. Камал выучил только те сцены, где его партнером был Неверов. А с репликами героя в остальных случаях поступили просто. Серега вставал в кулисах и беззвучно читал их Камалу. Рахматуллаев воспроизводил слова роли без запинки. Илону внезапно прорезавшийся талант Камала потряс до глубины души!

- Рахматуллаев, да у тебя же уникальная память! Что ж ты мне столько лет голову морочил?

Камал беспомощно взглянул в кулисы, а Неверов успокоил его, беззвучно произнеся.

Ну и что? Подумаешь, я и на ее уроках тебе так же могу подсказывать. Следовало бы давно догадаться.

Рахматуллаев в амплуа романтического героя оказался выше всех похвал. Его яркая внешность и прекрасный звучный голос  могли свести с ума толпы поклонниц. При этом он никогда не рвался на первый план и в сценах с Подберезкиной только оттенял ее артистизм и обаяние. Пара на сцене смотрелась так, что глаз не оторвать!

Спектакль сверстали, генеральную репетицию провели в костюмах. Зрители аплодировали стоя. А Рахим Ахмедович даже прослезился.

- Каков герой! Вот Илона Бектемировна, учитесь. Я вам героя в шесть секунд нашел.

В те же «шесть секунд» директор заказал туристический «Икарус», в него погрузили декорации, костюмы, труппу вместе с руководительницей и маленький оркестрик. В последний момент в оркестр ввели Соню Ли. Она должна была исполнять партию фортепьяно, которое в клубе греческой диаспоры, как полагали, наверняка было. Камал и Серега вели себя с Соней особенно предупредительно. Не удивляло это только Лемешеву, но остальные держали свое удивление при себе. Мотивы действий Рахматуллаева и Неверова, их одноклассники привыкли принимать как данность и обычно оставляли  без обсуждений.

Предания донесли до нас, как именно бушевала публика в древнегреческих амфитеатрах. Актерам, исполнявшим роль злодеев, с большим трудом удавалось дожить до конца спектакля. Зрители так самозабвенно выражали свои эмоции, что даже случалось, бывало, всем скопом накидывались на актера, взвалившего на себя неблагодарный труд представлять отрицательного персонажа. Легкие увечья не в счет! Но и вполне серьезные травмы у бедных актеров редкостью не были. Когда лимит желающих играть злодеев был окончательно исчерпан, Аристофан завел обычай, выходить на сцену перед спектаклем и обращаться к публике с призывом.

- Дорогие зрители! Не убивайте злодея, дайте ему сначала исполнить роль. После спектакля мы сами его примерно накажем!

Говорят, дело пошло на лад и древние греки бить злодеев перестали. Ну, или не на каждом спектакле били…

Так вот, прошли тысячелетия со времен Аристофана но…

Греки в качестве театральных зрителей с тех пор не сильно изменились…

***

 

И надо же было директору додуматься отправить школьный театр на гастроли именно в клуб греческой диаспоры, да еще с «Тартюфом»!

Гениальный Мольер в своей лучшей пьесе так талантливо обличил гнуснейшие пороки человечества – подлость, лицемерие и вероломство, что и у самого спокойного  и флегматичного зрителя кровь от возмущения закипает! Что уж говорить о юных эллинах, с их генами первооткрывателей театрального искусства!

В общем, Славка Цветаев до конца спектакля дожил чудом. С самого начала действие на сцене сопровождалось постепенно нарастающим гулом, знаменующим крайнее негодование публики. Волнами, как морской прибой, накатывались  на сцену звуки эллинской речи. И кто ввел в заблуждение солнце русской поэзии, что она умолкнувшая? *(1)

Филипп Папазоглу, первая скрипка в оркестре Марика, услышав из зала «божественный звук» этой якобы «умолкнувшей эллинской речи», чуть свой смычок не проглотил, а его оттопыренные уши заполыхали как рубины. А вы думаете, ахейцы с троянцами во время кровавой сечи мадригалы друг другу пели? Это гениальный Гомер вас так обманул… В общем Папазоглу зазевался, а дирижер не выдержал и треснул свою первую скрипку палочкой по уху! Бедняга Фил пропустил увертюру. Еще бы  не пропустить! Ведь парень, в отличие от остальных, понимал все от слова до слова!

На Илону напал бес-хохотун, и она умчалась в режиссерскую, бросив своих учеников на произвол судьбы. А судьба по-гречески "фатум"! И уж этот произвол для кого угодно стал бы неслабым испытанием!

В строгом смысле слова спектакль был кое-как сыгран до сцены с разоблачением Тартюфа. Той самой, где легковерный муж сидит под столом и, покряхтывая, слушает, какие слова говорит  «друг дома» его честной добродетельной жене.

Так что же спасло Цветаева от смерти? Реакция Камала и национальная принадлежность Фила Папазоглу. Камал успел выскочить из-за кулис и схватить Тартюфа за «талию». А Папазоглу, швырнув в накатывающую грозным девятым валом публику свой смычок, запрыгнул на сцену и что-то закричал на родном языке. При этом Фил продемонстрировал незаурядный лексический запас и отменные вокальные данные. Присутствующие не эллины разобрали только пару знакомых слов, типа «идиойдос» и «имбецилос». Во всяком случае, так они их расслышали.



Аф Морган

Отредактировано: 29.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: