Школота!

Font size: - +

Глава 9. Передышка кончилась!

 Глава 9. Передышка кончилась!

В личном рейтинге общеобразовательных предметов у Лемешевой биология-химия прочно занимали предпоследние места перед физикой, занимавшей последнее.
Преподавала биологию, равно как и химию, довольно странная особа.
Начать с того, что, будучи дамой уже довольно почтенного возраста, к этому своему возрасту ума она так и не набралась.
Увидев химичку впервые, Ленка была ошарашена всплывшей в сознании ассоциацией. Ей вдруг вспомнилась колода в сарае, на которой ее дед рубил кур. Естественно, он делал это не глазах у внуков, но смышлёная не по годам Ленка, мигом догадалась, откуда курочка в лапше. В станичном магазине кур точно не продавали.
Ленка поймала себя на непозволительной ассоциации, и тут же совесть принялась грызть ее как злобный хорь. Как это так, и почему она допускает такие сравнения! И грызла бы дальше, если бы довольно скоро не случилось нечто из ряда вон!
Однажды на уроке Надя Зубова отпросилась у химички в медпункт, и, не дождавшись разрешения, опрометью вылетела из кабинета.
Надежда Петровна повернулась всем корпусом в сторону закрывающейся за девочкой двери и произнесла, как бы про себя, но вслух, и на весь класс.
— Конечно, матери то нет, некому объяснить девчонке что надо…
И без купюр, со свойственной ей одной простотой выложила, что было надо сделать Наде, чтобы не бегать в медпункт с непозволительной скоростью из-за неких чрезвычайных, но регулярных обстоятельств.
Немного времени потребовалось Ленке, чтобы уяснить, что химоза в ста случаях из ста, когда надо было проявить такт и деликатность, проявляла эти качества с неповторимой грацией носорога на выставке хрусталя.
Обычно на ее уроках народ занимался чем угодно, художники отрабатывали технику штриха, музыканты решали задачки по сольфеджио, всем было по барабану, что там чекотит у доски химоза.
Всем было, но не Ленке. Однажды химичка, объясняя строение молекулы, разбавила свой монотонный монолог и привлекла образное сравнение.
— Наподобе как Юпитер крутится вокруг земли…
Ленку дернуло уже от одного «наподобе», что там говорить о Юпитере, внезапно слетевшем со своей орбиты!
Надежда Петровна была «счастливым» исключением в среде педагогического коллектива. Единственным исключением, спасибо судьбе. И обитала она обычно в своем кабинете на втором этаже, крайне редко его покидая. Но однажды покинула, и так некстати для Ленки и Славки что просто из рук вон!

Славка Цветаев тем утром подстерег Лемешеву у входа в директорское фойе, злой как весь ад в полном составе и завопил, не тратя времени на церемонии.

— Ага, Лемешева! У тебя минус единица! Это меньше нуля! Ты проспорила! А я-то дурак, думаю, чего это она «Сердца трех» не требует! Выиграла же!
Ленка не ответила на Славкино приветствие, а просто отпихнула его от двери и рванула изо всех сил через пространство, сплошь уставленное слепками скульптур Микеланджело.
Слепки с рабов, рвущих путы, слепки с умирающих рабов и головы Давида в натуральную величину, устанавливали художники с учениками из скульптурной мастерской.
Они разобрали мраморную облицовку пола, разбили перфоратором плиту перекрытия, залили свежий раствор и намертво вмуровали в бетон стальные штыри с винтовыми нарезками на концах. Потом, когда раствор затвердел, соединили крепления в «подошве» гипсов с винтами в фундаменте. Теперь скульптуры в фойе можно было сокрушить только тараном.
А вот бюст вождя на узком фанерном подиуме, любовно задрапированным кумачом, устанавливала химичка! Устанавливала собственноручно, и со всей мощью присущего ей интеллекта. Почему она? Да потому, что по совместительству являлась парторгом.
И вот Ленка, минуя все преграды, как флажки на слаломной трассе, летела через директорское фойе, и только одна мысль билась в ее голове. Какой гад сдал ее Славке?
И все было бы расчудесно! Пыхтящий Славка топал где-то шагах в пяти за ней, еще немного, и она вырвалась бы на оперативный простор, а там!
А там, по прямому как стрела коридору, ведущему к учебному корпусу, ее не только Славке не суждено было догнать, но даже лучшему спринтеру школы Рахматуллаеву вряд ли удалось бы.
Эх, если бы в это же время из точки, А — столовой, в точку Б — спортзал не ринулся Ленке наперерез маленький рыжий кишонок!
Юркий как горностай, он мигом увернулся от Ленки, а та и сама успела прыгнуть вперед, чтобы с ним разминуться, но за ней набегал пыхтящий как паровоз, алый как кумач тяжеловес Цветаев.
Кишонок из двух кумачей выбрал меньшее «зло», и резво ввинтился рыжей макушкой в фанерную тумбу. Тумба отозвалась гулкой пустотой, а бюст ничем не закрепленный на ее поверхности, кроме светлой вечной памяти великому вождю, дрогнул и поплыл…
Ленка успела выхватить кишонка из-под мраморного вождя, накренившего высокое чело. Потом резко дернула ребенка на себя, подхватила его и вместе с ним отпрыгнула к медпункту.
Славка успел остановиться и в ужасе зажмуриться еще до ее рывка, и поэтому спасения кишонка не увидел.
Вождь рухнул, и оглушающий гул пронесся под потолком фойе. Кишонок вырвался из Ленкиных объятий и, перескочив через подпрыгивающие на полу белые мраморные черепки, как ни в чем не бывало, продолжил свой скоростной бег в пункт Б.
— Он цел? — сиплым от ужаса шепотом спросил Цветаев.
— Кто? — уточнила Ленка.
— Рыженький? — не открывая глаз, пискнул Славка.
— Рыженький цел, — успокоила его Ленка, — А вот лысенький готов… Вдребезги!
— Ох, слава богу! — перевел дух Славка и открыл глаза.
За несколько секунд до крушения изваяния из медпункта в фойе выглянула медичка и в шоке от увиденного замерла. Она-то в отличие от Славки глаз не закрыла и с убийственной ясностью и осознанием абсолютной собственной беспомощностью взирала как черная неотвратимая беда обрушивается на рыжую головенку вместе с чудовищно тяжелым мраморным истуканом. А потом время притормозило свой бег и эта сорвиголова Ленка, выхватила у разверстой бездны глупого мальчонку. Идол рухнул, но никого с собой в пространство Инферно не забрал. Мальчишка уцелел. Хотя, как Ленке удалось успеть и обойти неминуемую погибель, подстерегавшую ребенка, Берзия Ахатовна, школьный врач, постигнуть не могла. Пространство вдруг изменило свои законы, а может девчонка, своим бесстрашием, его, это пространство так удивила, что оно пошло на уступки? Это было невероятно, но смерть промахнулась, и ее безжалостное лезвие только лишь колыхнуло над кишонком воздух…
Наступила звенящая тишина.
Но и тишина звенела недолго, со второго этажа, по лестнице, которая вела к кабинету химии-биологии, кто-то, пока невидимый, спускался, озвучивая ступени как клавиши, тяжелой поступью командора. И кто бы это мог быть? Медичка сообразила первой. Она быстро схватила зазевавшуюся Ленку за косу и затащила ее в медкабинет, захлопнув за собой дверь.
— Молчать, кукла! — шепотом приказала медичка Ленке и завозилась с медикаментами в стеклянном шкафчике. Увидав в руках у нее шприц, Ленка мигом закрыла рот.
Медичка на всякий случай пригрозила ей этим шприцем, потом покачала головой и все-таки решила еще и на словах пояснить.
— Только пикни, сделаю укол новокаина прямо в язык!
Из фойе донесся тоскливый вой. Ленка поняла, парторг школы обнаружила скорбные останки…
— Цветаев? Кто это сделал!!!
— Я, Надежда Петровна, — начал было Цветаев, но тут медичка бросила свой шприц, распахнула настежь дверь кабинета и громко перебила покаянную Славкину речь.
— Землетрясение! Балла четыре, как минимум, что здесь упало? Надежда Петровна! А если бы здесь были дети! Почему вы не закрепили бюст вождя!
— Я? — ужаснулась Надежда Петровна, — Это я?! Цветаев, кто его сшиб?
— Я, Надежда Петровна, не знаю, здесь никого не было, я не успел дойти до…
— Вот и хорошо, что не успел! Быстро в медкабинет, я тебя осмотрю, тебя могли поранить осколки… — перебила его медичка.
Несгибаемая Надежда Петровна со стоном опустилась на колени, прямо на мраморный пол фойе, и принялась перебирать фрагменты вождя. Умирающий раб, казалось, еще больше скорчился не столько от предсмертной судороги, сколько от редкостного зрелища этой плачущей большевички. Причем, плачущей отнюдь не в музее. *(1)
— Я? Я, своими руками не закрепила…землетрясение… Как оно посмело!!!
Медичка, сотрясаясь от беззвучного нервического хохота, опять пригрозила нахохлившемуся Цветаеву и мрачной Лемешевой своим шприцем и злобной коброй прошипела.
— Вот только попробуйте, правдолюбы, сдать меня! Врала как пятиклассница, ради вас, недоумки! Эта… парторгия дубоголовая такое бы дело раздула! Цветаев, ну ты хорош! Нашел, кому признаваться!
— Но она же может додуматься навести справки… Никакого землетрясения…
— Она? И додуматься? — спалилась Ленка, и опять насмешила медичку.
Берзия еле откачала однажды в своем медпункте от черной, неодолимой истерики Наденьку Зубову, которая тоже расслышала слова химозы, пущенные ей вслед, и тогда Берзие было не до смеха… Теперь Славка и Ленка, сами того не желая, отомстили за обиду нанесенную сироте.



Аф Морган

Edited: 29.01.2017

Add to Library


Complain




Books language: