Школота!

Размер шрифта: - +

2.4. Как они под бронепоезд кидались...

2.4. Как они под бронепоезд кидались…

Ленка резво рванула со старта и понеслась. Высокие гости, уныло кивая, слушали ее бойкую стремительную, грамотную и литературную речь, с ярко выраженной московинкой в произношении. Повествование о приключениях злосчастного партизанского отряда, героически готовящегося взорвать вражеский бронепоезд, в Ленкином подробном, но скоротечном изложении, много времени занять было явно не должно. Илона уже прикидывала, кого ей еще вызвать, чтоб не опростоволоситься перед дамами из комиссии, но ее планам не суждено было сбыться. Ни в первой части — вызвать кого-то еще, ни во второй —не опростоволоситься…
Ученики с умным видом, дабы реабилитироваться после математики, внимали Ленкиным речам и что-то помечали в раскрытых толстых тетрадях. Литературный семинар юных читателей протекал в одуряюще адекватных декорациях. Со всех стен на них взирали классики Русской и Советской литературы. А за окнами!
А за окнами сверкал всеми красками ранней осени божественный сентябрь. Лили-разливали под окнами свои ароматы розы чайные, розы штамбовые и розы полиантовые, розы чайно-гибридные и ремонтантные и, как Нотр-Дам над Парижем, веяла и реяла над всем этим разливами и возносила к высокому небу свои неповторимые благоуханья роза аж, представьте себе, Бурбонская! Свисали со шпалер над беговыми дорожками вокруг школы тучные виноградные грозди, золотистым янтарем просверкивая сквозь нежно-зеленую еще листву. Доносились с отдаленной волейбольной площадки свистки и команды Лидии Алексеевны, которая с вышки судила матч между десятыми классами своей и соседней школы.
Лепота… Но что-то явно не давало покоя одной из учениц Илоны Бектемировны. Любимой ее ученице. Лёка Андреева, вслушиваясь в Ленкин пересказ, вдруг начала вертеться, будто под ней был не прозаический школьный пыдсрачнiк, а и вовсе сковорода, телепортированная каким-то чудом прямиком из пекла. Лёка крутилась, вертелась, егозила, подпрыгивала и при этом содрогалась и закатывала глаза. И, наконец, не выдержала и подняла руку.
— Что такое, Андреева? — спросила Илона.
— Она врёт! — выплеснув свое долго удерживаемое негодование, Лёка выбросила вперед руку с указующим в сторону Лемешевой перстом.
— Что? — спросила Илона, на грани потери сознания.
Лёка достала из портфеля книжку, изданную еще в те далекие года, когда русский с китайцем были братья навек, а Сталин и Мао чутко прислушивались к чаяньям своих народов. Книжка была из библиотеки Лёкиной бабушки, с дарственной надписью автора, и хранилась в семье Андреевых вместо иконы. Потом автор бессмертного творения, под воздействием изменившейся политической конъюнктуры, концепцию произведения изменил. И, соответственно, все его переписал. Прежнее издание изъяли из библиотек, как несоответствующее и потому недействительное, но Лёкину бабушку, как и Лёку, об этом известить забыли.
— Вот! Пожалуйста! — сказала честная отличница Лёка и понеслось…
Лёка зачитывала абзац из своей книжки, Ленка тут же цитировала этот же абзац на свой лад. Иногда они настолько не совпадали и противоречили одна другой, что только пыль из-под копыт!
— Я сама своими глазами именно так и читала!
— Где ты читала? Вот смотри! У меня в руках книга с автографом самого Всеволода Иванова. А ты нагло врешь! Ничего ты не читала! Врешь и выкручиваешься!
Одноклассники горячих полемисток вертели головами как по команде, от одной к другой. Весь умный вид слетел с них, как скорлупа с ошлюпанных в конец пасхальных яиц! Осталось только чистое, белое недоумение.
— Где твоя книга, которую ты читала? Предъяви! — кричала Лёка.
Ленка пожала плечами.
— Я ее еще в июле в библиотеку сдала. Я подолгу книги не держу. Кто мне потом Стругацких из фонда выдаст? Прочитала и сдала!
— Рассказывай дальше, Лемешева, — поторопилась вмешаться Илона, с ужасом взирая на обомлевших дам из комиссии на последних партах, — А ты, Андреева после дополнишь.
Зря она это предложила, ох, зря…
Ленка дошла до кульминации в своем «преложеньи слепого Гомера», пардон, Всеволода Иванова, но, по мнению разъяренной Лёки, с ее, Андреевским образцом, Ленкин «перевод» не был схож никаким боком!*(1)
— Как! Что ты несешь! Это китаец бросился под бронепоезд! Вот смотри!
Сорвавшись с места, Лёка со слезами на глазах, тыкала Ленке в нос свою священную реликвию.
— Ки-та-ец! Вот, гляди! Он еще тут говорит, что он, как человек из нищего Шанхая, здесь, в России нашел свою коммунистическую Родину! И с радостью отдаст за нее жизнь!
— Да отстань ты от меня со своим китайцем! — вспылила Лемешева, и вся ее правильная литературная речь куда-то мигом испарилась, осталась только неистребимая московинка, — Он вообще, как сноп валялся под насыпью и не отсвечивал!
— Что!!! — захлебнувшись негодованием, завопила Лёка так, что ее на волейбольной площадке услышали.
— В том варианте, в котором я читала этот чертов бронепоезд, китаец вообще не возникал и речей никаких не толкал! Мыкал что-то и бекал! — заверила собранье Лемешева.
— Что ты сказала! — зловеще прошипела Лёка и, несомненно, огрела бы святотатицу своей реликвией, если бы Серега Неверов вовремя ее намерение не пресек.
Он за лето росточка нисколько не прибавил, в отличие от Лёки, которая вымахала еще на пядь. Серега обхватил дылду Леку поперек талии и, пятясь, поволок ее к выходу из класса. Лёка махала руками, как ветряная мельница лопастями, и тоже поневоле вышагивала задом наперед, увлекаемая упорным Неверовым. Эта парочка сразу же вызвала у всех присутствующих в памяти басню Крылова «Стрекоза и муравей». Причем такой ее постскриптум, который великому баснописцу и в страшном сне не снился.
Ленка пожала плечами и заверила Илону, отчего-то побелевшую как стенка.
— Я сегодня же схожу в библиотеку и принесу вам ту книгу, которую я читала. Там «бронепоезд» в первом томе. Это вообще собрание сочинений, черные тома с серебряным тиснением. Семидесятый год издания. Я ничего не выдумывала.
— Садись, — сиплым шепотом пролепетала непохожая на себя Илона и робко повернулась в сторону класса.
Класс был нем и даже глух, потому как дамы из комиссии, все до единой, уткнувшись кто во что горазд — платочки, салфетки, кружевные манжеты, ридикюли, видимо, истово молились, вздрагивая плечами от усердия в своем молитвенном рвении. Об этом же усердии внезапно обращенных атеисток, свидетельствовал и окрас их официальных лиц, в гамме от нежно-алого до густо-свекольного. А до спасительного звонка было еще ох как далеко! Илона приняла решение и махнула рукой на карьеру.
— Ребята, я совсем забыла! Лидия Алексеевна просила отпустить вас пораньше. Там нужно поболеть на волейбольной площадке. Подбодрить нашу команду. Идите.
Дети не заставили себя долго упрашивать. Дамы из комиссии продержались только до того момента, пока за последним из учеников, нарочито, без оглядки покидающим класс, не закрылась дверь.
— Ой, господи вседержителю, да что ж это за дети! — заголосила вслух молитву предводительница стаи.
Илона побледнела до синевы. Дамы из комиссии побросали платочки, ридикюли, салфетки и оторвались от своих манжет. Дружный хохот едва не снес со стен портреты классиков. В класс влетела Руфина Тимофеевна со своей скляницей наперевес. Она схватила с полки над раковиной стакан, щедро плеснула в него своего зелья и разбавила водой из-под крана. Стакан, как жаждущий после трехдневных скитаний по пустыни пилигрим, тотчас же выхватила у нее из рук Илона.
— Кому еще?
— Да иди-ка ты, Руфина, со своим ВКПб лесом! — застонала предводительница, — Ты нам после такого по стопарю, как минимум, задолжала! Со своими талантливыми молодыми кадрами!
— Так, все давно готово! — хмыкнула завуч, — Накрыли давно! Кушайте не обляпайтесь! Не выбрасывать стать, гости дорогие…
— Что запишем в протокол? — борясь с икотой, разразившейся с ней от сдерживаемого хохота, спросила секретарь комиссии. — Дети в школе читающие?
— Издеваться надумала Елена Викторовна! — грозно повернулась к секретарю предводительница. — Да чтоб наше Политбюро было таким же читающим, как эти дети! Мы бы тогда давно уже при коммунизме жили, а не с голыми задницами по целинным степям и Байкало-Амурским магистралям скакали!



Аф Морган

Отредактировано: 29.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: