Шолох. Тень разрастается

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 3. Жуткий день для моей совести


 

Кто легко подозревает, тот не столь умён, сколь вероломен сам.
Философ Ви`Га, Срединное государство

Разбудили меня очень скоро. По ощущениям — вообще так через пару секунд.

Какая-то женщина яростно шипела на Мелисандра Кеса, а он чистил свежепомайнную рыбу прямо на песке. У него откуда-то взялись удочка, банка с червяками и ведро.

Одетая в тельняшку и шаровары женщина рвала и метала:
— Какая такая отмена? Я уже парней всех собрала, ты это понимаешь? — ее чуть голубоватая кожа и синие волосы намекали — чистокровная шэрхен.

«Голубая кровь» — знаете такое выражение? Вот оно про аристократию шэрхен. Они издавно питались исключительно с серебряных блюд, серебряными приборами, и отравление аргентумом вызвало у них какие-то странные оттенки крови… А столетия спустя мутация коснулась и волос. Я не Дахху, не смогу все это объяснить по-научному. Но факт остается фактом: у шэрхен-дворян и их бастардов волосы синеватые. У шэрхен-без-понтов — совсем светлые, льняные, как у Мелисандра.

Мне не хотелось ввязываться в ссору. Я изобразила, что сплю, но навострила уши.

Мел, между тем, пожал плечами и потер переносицу:

— Отмена значит отмена, — на нем снова были знакомые мне по Шолоху очки. Аксессуар, не несущий никакого смысла в случае Кеса. Чистый выпендреж!
— А неустойка? — взвилась женщина.
— Нет убытков — нет неустойки.
— Мы на тебя кучу времени потратили.
— Ты так со всеми клиентами разговариваешь, милая?
— Только с такими тупыми, как ты.

Мелисандр медленно встал. В левой руке он мрачно сжимал тушку окуня:
— Еще раз назовешь меня тупым — убедишься, что я очень рьяный патологоанатом.
— Я требую неустойку, — дамочка задрала подбородок.
— Я требую, чтобы ты свалила отсюда куда подальше. Мы договоров не подписывали. Так что до свидания.

Шэрхен со свистом втянула воздух, сжала кулаки. А потом быстро пошла прочь. Песок воинственно разлетался от ее шагов — будто земля от самовзрывающихся ядер. Мне стало как-то неуютно.

Мелисандр закончил с несчастным окунем и повернулся ко мне:
— А ну-ка подъем! — зычно крикнул он. — Нас ждут великие дела, Тинави.

Я закряхтела, вставая и разминая затекшие мышцы.

— Какие такие дела?
— Очень приятные, — Мелисандр засиял улыбкой, достойной рекламных проспектов, и показал большой палец: — Сегодня вечером мы с тобой пойдем на экскурсию в университет.

Я нахмурилась. В прошлый раз Мелисандра тоже звал меня на экскурсию… Ровно перед тем, как обмануть. Но он ведь не считает меня настолько наивной, чтобы дважды провернуть один и тот же трюк?

Поколебавшись, я решила не оглашать свои сомнения, и лишь удивилась:
— Мы же ночью были в университете? Еще и пяти часов не прошло с тех пор!
— Тем не менее. У меня экскурсия давненько запланирована. Интересная, ух! Гид нам все расскажет, покажет тайные ходы времен Айдечи — были тут такие шишки в XV-XVI веках.
— Мел, — спросила я очень тихо. — Ты ведь мне не врешь?
— Про Айдечи-то? Не вру, конечно! — господин Кес расхохотался.
— Экскурсия тебе понравится. И уж точно больше, чем вкус этих рыбешек, — он критично осмотрел улов в ведре и, принюхавшись, скорбно покачал головой: — Нет, есть это не стоит, — после чего широким жестом выплеснул содержимое ведра в море.

Я вскрикнула:
— Ты что творишь?!
— Позавтракаем в городе, — пожал плечами он.
— Но зачем ты их ловил?
— Ну что ты прикопалась? Рыбалка — отличное развлечение. А чистка — мне надо практиковаться хоть на каких-то на трупах, извини уж за прямоту. Не людей же резать.

Насвистывая незатейливый мотив популярной песенки, он направился к городу.

Я мрачно уставилась на туманную полосу морского горизонта. Этим утром мой спутник резко перестал быть симпатичным. Говорят, такое случается, но обычно в контексте тыкв-карет и кучеров-мышей. То есть не совсем наша история.

Зато значок Ловчей всё еще со мной, и при этом у меня есть еда. Делать нечего — я пошла за Кесом.

***

Весь день мы провели, как настоящие туристы. Бродили туда и сюда, ели мороженое.

Чернющий Пик Волн кипел жизнью. Разношерстная публика праздно шаталась по улицам, и сорящий деньгами Мелисандр с походкой дачника чудесно сливался с толпой.

С каждым часом мое недоумение росло пропорционально количеству сладостей, которые псевдоисторик пытался в меня впихнуть. Это при том, что я вообще-то к ним равнодушна. И не стесняюсь об этом заявить, когда меня пытаются покормить липкой сахарной ватой. Заявляю я двухфазово: сначала словесно, а потом передариванием ваты проходящему мимо ребенку.

Но Мелисандр и после этого не сдался.

Зачем же он это делает? Хочет, чтобы я покрылась прыщами? Набрала пару килограммов? Таким вот странным образом заботится?

Я искоса глянула на своего боксероподобного спутника с рожей афериста. Нет, точно не заботится. Что-то тут нечисто.

Параллельно с нашей тихой борьбой на тему сладостей я всеми способами намекала Мелисандру, что хочу поскорее вернуться в Шолох. Да и ему, кажется, еще вчера не терпелось заняться поисками артефактов. Он лишь отмахивался и переводил тему. Когда колокол в очередной спиральной башне Пика Волн — видимо, это была Ратуша — пробил три часа пополудни, я спросила в лоб:



Антонина Крейн

Отредактировано: 09.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться