Шолох. Тень разрастается

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 11. День цветов, Сайнор и Карл


 

День цветов — один из пяти летних праздников Лесного королевства. По статистике, у чертверти туристов, приехавших на фестиваль, начинается аллергия — в Шолохе развешано слишком много цветочных гирлянд. Поэтому рекомендуем вам положить в саквояж толченый корень ларош-травы или эссенцию квадральисты. Вы ведь тоже не пропустите карнавал?
Энциклопедия «Доронах»

— Тинави, ты меня слышишь? Эй?
— Дай ей пару минут, Карл.
— Она плохо выглядит. Может, слишком резко выдернули?
— Она человек. Они хлипкие. Подожди немного.
— Ави, это грубо.
— Да почему грубо-то?
— Потому что касательно живого существа говорят «слабые». Слабые, а не хлипкие. Хлипкий — это стол. Или алиби. Или сюжет в этом новом блокбастере.

Я открыла глаза. И тотчас закрыла обратно.

Карл, сиятельная Авена и я сидели за шатким трехногим столиком в уличном кафе. По дороге мимо нас проносились ревущие механизмы, похожие на железные алхимические капсулы, с грохотом взрывающие тонкую пленку пространства. На обочинах росли шершавые деревья, чьи редкие разлапистые листья достигали человеческого роста в длину, а круглые коричневые плоды были втрое меньше плодов ошши. Странная музыка откуда-то сбоку — слишком быстрая, слишком резкая — коробила слух: будто каменный великан энергично боксирует с твоей ушной перепонкой на роли груши…

— Тинави! Ты как? — заметив мое движение, Карл смягчился.

Его детский голос отнюдь не соответствовал бешеной обстановке вокруг.

— Плохо… — мне больше не хотелось наблюдать за окружающим. Слишком странным оно оказалось — все в потоках бесформенных цветных пятен, лицах людей, раскрашенных агрессивными красками, как у кочевников восточных пустынь.

И снова стеклянные здания из давних видений Карла — нереальные, невозможные здания, крышами подпирающие небо.

Над самым ухом раздался героический голос богини Авены:
— Что ж, добро пожаловать в Форт-Лодердейл, девочка.
— Это не сон, да? — прошептала я, зажмуриваясь еще сильнее.
— Нет, — интонация Карла не поменялась со времен Шолоха. Все такой же добрый, звонкий голос, — Не совсем.

Сначала я протянула руку вперед, потом нащупала теплое запястье Карла, и только затем снова открыла глаза.

Мы сидели на жаркой, очень жаркой улице.

Авена. Богиня — она и есть богиня, белокурая, величавая; Карл в знакомой мне ипостаси мальчишки; Лиссай и я.

Лиссай! Тонкое, изможденное тело принца обмякло на инвалидной коляске, какие встречаются в портах Саусборна. Коляска находилась слева и чуть позади меня, так, что сразу я ее не заметила. Лиссай был будто всплывший труп на ночной поверхности озера. Слегка выгнутый в обратную сторону позвоночник, безвольно раскинутые на подлокотниках руки, лицо обращено наверх, к безупречной синей выси.

— Лис здесь? Он что, мертв?! — я одурела от собственной смелости, задавая этот вопрос.

Светло-рыжие, будто рассветные волосы Лиссая непослушно торчали во все стороны. Прозрачная белая кожа светилась, такая чужая всей этой загорелой роскоши кругом. Многочисленные веснушки дрожали перед глазами.

— Жив, — Карл не стал мучать меня предисловиями. — Повезло.
— Куда же его выкинуло Междумирье? — ахнула я.
— Куда нас выкинуло Междумирье, — поправила меня Авена. Глаза богини прятались за огромными очками с блестящими стеклами-зеркалами. — Прямо в царство Хаоса, если тебе это о чем-то говорит, девочка. Твоему принцу хватит впечатлений на целую жизнь.

Я снова ахнула.

— Боюсь, вся ситуация со Зверем оказалась хуже, чем я мог предположить, — Карл сквозь трубочку потянул темную пузырящуюся жидкость из запотевшего стакана, — Зверь не только выжил — Зверь стал сильнее, черт бы его подрал. И с Междумирьем беда…
— Не забивай смертной голову, — Авена, сдвинув очки на кончик носа, строго перебила Карла.

Карл покосился на величественную сестру и тихонько, незаметно от нее подмигнул мне. Потом он снял с себя тонкую панаму с жестким козырьком и нахлобучил Лиссаю на голову. Он одернул ее так, чтобы казалось, что принц просто спит, размякнув на полдневной жаре.

— Мы вернем Лиссая в Шолох, но пространственно-временной континуум потребует пару дней на его перемещение. Можно было бы сделать временную воронку — но ни Авена, ни я не специалисты, это сфера Теннета. Впрочем, разберемся. Какое у вас сейчас число?
— Ночь с четырнадцатого июня.
— Отлично. Шестнадцатого июня в девять вечера тебя выкинет ко мне, и принц уже будет готов к возвращению домой.
— Но почему я не могу забрать его сейчас?
— Потому что тебя тут нет, Тинави. Ты спишь в Шолохе. Здесь только проекция, твое отражение. Ты чувствуешь себя живой, но местные не ощущают твое присутствие, разве что как холодок, непрошенные мурашки на шее. А вот Лиссая нужно вернуть целиком — ну, если ты не рассчитываешь еще на одного милого шолоховского призрака…
— Шестнадцатое июня, девять вечера, я поняла.
— Супер, — Карл улыбнулся.

Авена кивнула мне:
— Всего хорошего, Тинави, — и богиня бросила на Карла недвусмысленный взгляд: ты тоже закругляйся, мол. Хранительница отодвинула металлический стул, поднялась и пошла к внутреннему помещению кафе.

Карл проводил сестру грустным взглядом. Когда Авена скрылась за стеклянными дверьми — они разъехались перед ней по сторонам сами, словно по заклинанию, — мальчик наклонился ко мне и быстро зашептал:
— Тинави, учти, Междумирье продолжает барахлить. Очень, очень сильно. Несмотря на то, что я закрыл входы и подчистил логи, оно бесится и жадно втягивает в себя всех, кто похож на хранителей. А ты похожа — моей магией. Так что, пожалуйста, будь аккуратна и не вздумай поддаваться ему, если попробует притянуть.
— Хорошо, Карл. Слушай, а насколько всё плохо со Зверем? Один мой друг по имени Ол`эн Шлэйла боится, что мир падёт…



Антонина Крейн

Отредактировано: 09.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться