Шолох. Теневые блики

Размер шрифта: - +

Глава 8. Охота на баргеста

Иметь большие амбиции и ничего не достигнуть — встречается частенько. А вот чего-то достигнуть, не имея больших амбиций — слабо верится!
Мастер Авен Карлиннан, Глава Иноземного Ведомства

На Шолох надвигалась беспощадная майская гроза.

Воды Нейрис потемнели и приобрели пугающий свинцовый отблеск. Свирепые волны бились о гранитные берега, будто зверь, рассердившийся на весь род людской. Злые молнии немилосердно кололи темный небосвод — пока еще вдали. Пусть и запаздывающий, но страшный грохот подгонял немногочисленных горожан.

Я плотнее запахнула плащ и ускорилась, проскальзывая по замшелым камешкам моста. Электрическая вспышка высветила деревянный знак: «Мост Бесконечного Полета». Вы не подумайте: он так назван потому, что над ним постоянно кружат чайки, а не из-за тех злополучных самоубийц-студентов...

До места встречи с куратором оставалось пройти метров сто, но в кромешной темноте, ведь на время грозы столичные власти отключают уличные фонари. Говорят, магические сферы притягивают молнии — небезопасно!

Я отцепила от ремня керосинку. Большинство шолоховцев предпочитает подсвечивать путь при помощи травы осомы, а я люблю живой огонь — в непогоду от него теплеет на душе.

Оранжевый язычок пламени высветил чистую зелень листвы, агатовые слезы мостовой, пару лупоглазых лягушек, квакнувших мне вслед нечто недоброе.

Я еще поднажала. Но от крупных, все учащающихся капель дождя вовремя укрыться не удалось — до моста я добежала с хлюпающими от воды сандалиями.

— Отличная погодка для охоты на баргеста, как считаешь? — вместо приветствия бросил мне Полынь.

Я позавидовала его сапогам.

Куратор ждал меня, облокотившись на парапет и колдуя над поверхностью воды иллюзорных бабочек, сияющих в темноте. За ними с визгом и хохотом гонялись ундины. Эти раскрепощенные голые девицы с рыбьими хвостами восторженно ловили насекомых и громко аплодировали, когда те снопом искр схлопывались в воздухе.

Сценка, уместная cкорее жарким полднем, нежели ненастной ночью. Но, кажется, никого из участников это не смущало.

— Я так погляжу, у тебя тут своя охота, — фыркнула я. Одна из ундин уже активно посылала куратору воздушные поцелуи.

Он равнодушно пожал плечами и отвернулся от рыбины.

— Ну что, во дворец? — зевнул Полынь.

***

Дриада Цфат сдержала слово и придумала для нас убежище.

Она предложила проследить за баргестом из платяного шкафа, в котором одна створка была ажурной — то есть при должном старании просматривалась насквозь.

— Господин Полынь, госпожа Тинави, вам удобно? — вежливо спросила парикмахерша, с трудом закрывая за нами двери шкафа: места для двоих было маловато.

— Да, переживем, — крякнула я.

— Вполне, — сдавленным голосом подтвердил Внемлющий.

В следующие пять минут, пока мы пытались устроиться поудобнее, я успела дважды заехать ему локтем в глаз, и, кажется, тем самым приблизилась к потенциальному рабочему выговору.

Но обошлось. Спасибо баргесту, который внезапно пресек нашу возню и нытье. Со всей той наглостью и самоуверенностью, на которую способны одни лишь потусторонние тварюги.

Сначала по комнате прокатилось тихое, картавое «р-р-р-р-р». Мы его проигнорировали, потому что в этот момент Полынь популярно объяснял мне, что свобода одного заканчивается там, где начинается нос другого.

— Р-р-р-р-р! — разнеслось уже куда более уверенно.

Полынь замолчал и прильнул глазом к дырке в дверце. Я сделала то же самое, уровнем пониже.

Огромная черная псина стояла у окна. Мускулы на спине перекатывались, глаза алели. Лоснящаяся черная шерсть, волосинка к волосинке, блестела даже при очень тусклом свете. Я готова была бы душу поставить на то, что это настоящее животное, если бы не один нюанс: лапы собаки чуть-чуть проваливались в пол. Дух немного не рассчитал позицию для полной убедительности.

Цфат сидела на кровати, поджав коленки к груди, и таращилась на баргеста во все глаза. Впрочем, дриада казалась довольно спокойной. Немудрено: во-первых, она видит собачку уже в четвертый раз. Во-вторых, в засаде сидят бравые Ловчие.

В эту секунду бравый Ловчий мужского пола распахнул дверцу шкафа.

Выскочив перед баргестом, куратор начал плести заклинание, быстро меняя положение рук: он сгибал и разгибал пальцы, заламывал запястья, неистово вращал ладонями. Это напоминало Разгадку Большого Билла — штуку, которая позволяет заглянуть под иллюзию, если таковая есть.

Баргест, между тем, начал увеличиваться в размерах и сокрушенно выть.

Его вой проникал в самое сердце — лишал тебя надежды на малейший лучик света, разъедал изнутри и выворачивал наизнанку.

Я вздрогнула от охватившего меня ужаса. Перед глазами возникли картины самых тоскливых и позорных ситуаций в моей жизни…

Пес рос и занимал все больше места. Я же наполовину пребывала в шкафу: стояла в створках, но уже отворенных. Будто кукушка в заевших часах. Калейдоскопом проворачивающиеся неприятные воспоминания лишили меня всякого желания шевелиться.

Когда одна из лап псины увеличилась до того, что «встретилась» с моей ступней, баргест с негромким хлопком исчез…

О-оу. Значит, моя тотальная антимагия нейтрализует не только ташени.

Полынь, ругнувшись, постарался поскорее «погасить» заклинание. Потому что унни — штука опасная. Если уж ты припахал её под свои цели, то бросать посреди дороги нельзя. Изволь довести дело до конца или же мастерски спустить на тормозах — а то всепронизывающая энергия надает тебе по щам. Вселенная ненавидит бессмысленность.

Когда все было позади, Цфат осторожно поднялась с кровати.



Антонина Крейн

Отредактировано: 09.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться