Шолох. Теневые блики

Размер шрифта: - +

Глава 13. У госпожи Пионии

Половина шолоховских анекдотов посвящена госслужащим. Чаще всего высмеивают злобных Ходящих. На втором месте — Стражи, предстающие глупыми и нерасторопными. На третьем — «жадные» и «предвзятые» работники Правого Ведомства.
Энциклопедия «Доронах»

После разговора с Полынью мне срочно требовалась доза эндорфинов.

Я решила отправиться к какому-нибудь из своих «позитивных якорей».

Этим термином я называю места, где мне хорошо. В каком душевном состоянии туда ни приду — мир становится веселее. Дахху говорит, это потому, что когда-то в этих местах я несколько раз подряд чувствовала себя счастливой. И теперь, когда я там оказываюсь, в подсознании срабатывает «триггер», механически подтягивающий мой эмоциональный фон до «привычного» месту.

Звучит забавно. Вообще, хитрости нашей психологии — одно из чудес, доступных даже не-магам. Это утешает.

Мой самый близкий ко дворцу «якорь» — Морская площадь. Она начинается прямо за рвом Рейничем, рукой подать.

Признаю, Морская площадь — странный топоним для города, затерянного в чащобе. Но правдивый: здесь стоит огромный фонтан с каменной группкой ундин. Вода, гейзерами бьющая вокруг скульптур — соленая. По составу она повторяет воду Шепчущего моря.

Каждый июнь в Башне Магов начинается сессия. Тогда к фонтану приставляют стражей, потому что послушники считают доброй приметой выпить стаканчик «морской» воды в ночь перед экзаменом. А вода эта заколдованная, поэтому последствия могут быть ужасными — ведь все организмы по-разному реагируют на магию в желудке.

Но послушник не был бы послушником, если бы думал о безопасности больше, чем о хотя бы призрачной возможности получить «отлично». Поэтому юные маги идут на многочисленные ухищрения, чтобы обмануть стражей и все-таки хлебнуть заветной водицы. Иногда доходит до шедевральных инсценировок!

Так, в том году второкурсник-заклинатель создал на удивление реалистичную иллюзию загоревшегося Казначейства. Все переполошились. Шептуны набежали с ведрами наперевес, но, обнаружив обман, этими же ведрами поколотили сорванца.

Помню, мы с Кадией тоже уповали на традицию перед сдачей зачета по теологии.

Нам никак не удавалось распознать богов-хранителей по их цитатам: мы могли отличить истеричку-Теннета и гуманиста-Карланона (он высказывал весьма человечные идеи о силе любви и боли одиночества), но остальные боги… Остальные представляли проблему.

— Давай дойдем до Скалистых гор, разбудим драконов, и пусть они вызовут нам этих шестерых из другого мира. Посмотрим на богов лично, может, хоть так начнём разбираться в интонации… — ворчала Кад, пририсовывая рожки богине Селесте.

— Ты правда думаешь, что драконы нам это простят? — я, зевая, зубрила афоризмы.

— В воскресном комиксе два персонажа провернули такой фокус и выжили, — Кадия помахала перед моим лицом журналом.

— В комиксе, значит? — ехидно уточнила я.
Но Кадия была убийственно серьезна.

— Думаешь, есть большая разница между ним и этим? — другой рукой подруга подняла иллюстрированный сборник мифов и легенд.

Книжечки, и впрямь, были похожи…

В общем, надеясь на чудо, мы поехали за волшебной водицей.

Охранники сразу же раскусили наши намерения. Мы долго бегали от стражей вокруг фонтана. Истерический хохот Кадии и грохот металлических сапог охраны перебудили весь район. На улицы вывалило два десятка горожан, которые мигом разбились на две категории: тех, кто болел за гвардейцев, и тех, кто сочувствовал нам.

В итоге Кад споткнулась, и падая, увлекла меня за собой. Мы с визгом перелетели через низкий бортик фонтана, вызвав бурю аплодисментов и настоящее народное ликование. Морской воды нахлебались по самый не горюй! Зачет был сдан. Штраф за нарушение порядка — выплачен, причем на месте, с помощью туристических монеток («чтоб вернуться!»), которые набились нам в сапоги во время нежданного купания.

Сейчас на Морской площади, помимо фонтана, располагается еще одна достопримечательность — чайная телега госпожи Пионии. Почтенной госпожи Пионии — лучшей лавочницы в столице.

Когда я подошла, улыбчивая старушка привычно затараторила без пауз и смены интонации:

— Ой, дорогуша, а я уж решила, ты забыла о старой Пионии, милая, попробуй липовый сбор, я только-только сварила! — при разговоре у нее смешно подпрыгивали тугие завитушки волос, оттененные фиолетовыми чернилами.

Я сразу заулыбалась. Почти против воли.

— С удовольствием, Пиония!

Потом я послушно взяла берестяной стаканчик и потрепала по носу вечно спящего ослика. Животинка всхрапнула, и телега вздрогнула, да так, что все-все колокольчики и чайнички на ней дружно звякнули, а охапки живых цветов (преимущественно пионов, конечно же) благосклонно закивали махровыми головами.

— Как дела твои, голубушка? Совсем исхудала! — Пиония всплеснула руками, и круглые очки чуть не съехали с ее носа-пуговки.

Я присела на огромное серебристое колесо телеги.

— Все хорошо. Представляете, я теперь Ловчей работаю, — неожиданно похвалилась я, хотя еще минут пять назад проклинала свое назначение и все Иноземное Ведомство заодно.

— Вот это здорово! Вот это я понимаю! Давно тебе пора было на работу выйти. Грустила ты дома, Тинави, — старушка улыбнулась, — Теперь не будешь грустить, а? Ты же такая умная девочка, а все эти месяцы свой ум против себя направляла — тут укоришь, там уколешь. Нельзя так с собой. Себя любить надо, — она погрозила мне пальцем и тотчас отвлеклась на другого покупателя.



Антонина Крейн

Отредактировано: 09.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться