Шолох. Теневые блики

Размер шрифта: - +

Глава 17. Набережная Доро, дом один

По-настоящему успешный человек шагает от неудачи к неудаче, даже и не думая сдаваться. Энтузиазм и терпение — вот что берет города.
Инри из Дома Страждущих

Вечером меня ждал светский раут: бал господина Анте Давьера. Сбор гостей назначили на восемь.

Первыми, в соответствии с негласный правилами, прибегут купцы и журналисты. Потом появятся личные друзья хозяина, выходцы из Домов средней руки, министерские управленцы. Ну и под конец уже сливки Лесного королевства — Ищущие, Мчащиеся, Внемлющие.

Короче, Кад и ее «плюс один», то есть мне, раньше девяти на набережную Доро соваться не стоит — этикет, знаете ли! Штука серьезная. Хотя и бессмысленная.

Прикинув, что у меня осталось пара свободных часов, я решила не заниматься решительно ничем, кроме подготовки к балу.

Важную роль в этой подготовке играла такая роскошь, как чтение на диване. Попой кверху. Нам, девушкам, нужно убийственно прихорашиваться не только снаружи. Вот наберусь красивых литературных оборотов и стану хотя бы на один вечер очаровательной собеседницей. Спорим, эффект не хуже, чем от декольте?

Хотя, думаю, гостям Анте Давьера моя предполагаемая харизма будет до фонаря — на балах люди собираются, чтобы обсуждать бизнес и политику, а не для флирта.

Так или иначе, судьба в лице Кадии не позволила мне как следует увлечься. Подруга явилась на час раньше: о ее прибытии меня оповестило бешеное ржание Суслика, от которого земля тряслась, а зубы клацали. Суслик — спонсор дорогущих шолоховских стоматологов!

Я возмущенно вышла на порог и набрала в легкие побольше воздуха, дабы мой праведный гнев разнесся на всю округу: мол, какого праха так рано, Кад, я до сих пор больше похожа на болотного упыря, чем на эльфийскую принцессу, я не поеду в таком виде никуда, так садись на кухню и жди, и не смей сожрать мое печенье!

Но на спине Суслика восседал, помимо Кадии, юный Карл. Черная кобыла даже не заметила двойной ноши.

Я подавилась своей тирадой и лишь удивилась:

— Привет!

Незваные гости лучились от радости, что было привычно в исполнении Кадии, но странно для Карла: ведь его должны забрать в детдом, а это не самая веселая новость.

— Что, еще не готова к балу? — осклабилась подружка.

— Как видишь.

— Вот и ладненько. А я хочу познакомить Карла с Марахом.

— Э-э, зачем?

— Как зачем? Мальчик любит животных. Причем живых, а не на тарелке, как мои изверги-братишки. И, учитывая, что ты теперь дома почти не бываешь, птичке будет приятно, если некий подросток с избытком свободного времени станет его выгуливать дважды в день. Или как это называется у пернатых? Вылетывать? Выпархивать?

Я помогла привязать Суслика к забору, молясь, чтобы тварюга мне его не снесла в каком-нибудь неожиданном приступе конского веселья. Затем провела ребят в дом.

Я спросила:

— А как Карл планирует заниматься выгулом…вылетом Мараха, если шолоховский детдом находится далеко на востоке? — при этих словах я бросила быстрый взгляд на мальчика.

Он все также лыбился, до неприличия счастливо.

— О, с детдомом вопрос закрыт. Дахху выкинул прекрасный фортель, — Кадия плюхнулась за кухонный стол и деловито подтянула к себе банку с бисквитами. — Он официально стал временным опекуном Карла, до того момента, пока к тому не вернется память. А от дома Смеющегося до твоего — минут пятнадцать пешком.

Я так и села:

— Дахху что?!

Наш прибабахнутый философ и о себе толком не умел позаботиться, а уж взять ответственность за другого…

— Я сама удивилась! А уж Карл как прибалдел от таких новостей, не правда ли? — Кадия жеманно оттопырила мизинец. И неважно ей: бисквит ли, чашка.

Подросток кивнул. Мне показалось, что за чистой радостью он прячет еще какую-то эмоцию… Кажется, страх. Причем в отношении меня. Боится, что я заставлю Дахху передумать?

— Но и это не все новости! — Кадия подняла указательный палец и медленно поводила им туда-сюда перед моим носом.

Это был отвлекающий маневр, ведь в этот момент другой рукой она тянула из банки мою последнюю печенюшку.

— Вдобавок к опекунству многоуважаемый Дахху из Дома Смеющихся, ни много ни мало, забрал свои документы из Лазарета. Всё! — печенька с драматическим хрустом погибла в зубах подруги. — Он больше не будет лекарем. Теперь он — энциклопедист и точка.

— Как т-а-а-ак?! — я застонала. — Что за корова его укусила?

— Бешеная какая-то, — Кад развела руками. Потом обернулась к Карлу: — Так, дружок, давай-ка, дуй в спальню, там найдешь злобную птичку в клетке. Это Марах. Попробуй с ним поиграть, но смотри, чтобы он глаза тебе не выклевал. Все животные похожи на хозяев, а Тинави у нас та еще штучка.

Когда Карл ушел, Кадия резко поставила локти на стол, и, перегнувшись ко мне, быстро зашептала:

— Вообще, мне это не нравится. Дахху всегда был благоразумным парнем, даже слишком благоразумным, я бы сказала. Но после той ночи с бокки он сам не свой. Постоянно бубнит про сны, строчит что-то круглые сутки… Вчера опять меня в ресторане опозорил. Второй раз за неделю, а! Представь, подходит официант с жарким, а Дахху у него из нагрудного кармана выхватывает перо и давай писать прямо на льняной салфетке. Да еще и приборматывает. Я ему: «Дахху, ты сбрендил, дорогуша?», а он только глазами зыркает из-под шапочки и пишет, пишет. Официант пытается примостить на столике блюдо с бокалами, а Дахху его локтем отодвигает, типа, не мешайте. Я теперь опять с ним разговаривать не хочу. Именно из-за позора, а не из-за романтики, как ты подумала, — Кадия обвиняюще ткнула пальцем мне в грудь.



Антонина Крейн

Отредактировано: 09.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться